|
Исчезнувшая деревня. Жертвы петли времени
|
|
|
|
В середине сентября 1986 года геологи, искавшие нефтяные месторождения на границе Удмуртии и Кировской области, случайно попали в деревню, где, к своему удивлению, не обнаружили ни одного жителя. Но из печных труб шёл дым! А в лесу, на огромной поляне, остались следы от четырёх кругов диаметром более полутора метров. По периметру кругов стояли сгоревшие деревья… Вот что рассказал автору этой статьи очевидец тех событий Николай У.
|
|
|
|
…Первое, что привлекло наше внимание, — это дым, который стелился над лесом. Зная по карте эти края, мы были уверены, что ни людей, ни тем более жилья мы там не встретим. Я и мой товарищ Виктор, не сговариваясь, побежали в сторону дыма, желая узнать, что там может гореть. Стояла поздняя осень, о пожаре не могло быть и речи: мелкий противный дождь моросил уже третьи сутки.
|
|
|
Нашли мы это место сразу: небольшая улица с десятью бревенчатыми избами по обеим сторонам. Ничего странного мы не заметили. Только вот ворота во дворы были устроены необычно: нижний край на полтора метра выше земли. Виктор ещё пошутил, мол, может, люди делали эти ворота зимой, когда намело много снегу, теперь снег сошёл, и вот под воротами — свободный проход. А может, это устроено для того, чтобы скотине ворота лишний раз не отворять… Но ни мычания коров, ни собачьего лая слышно не было. Никаких табличек с номерами на домах. Все избы, как близнецы, — на одно лицо. Окна прикрыты ставнями.
|
|
|
|
Зашли мы с товарищем в избу. Устроена она была не как крестьянская обычная — с сенями, а прямо через входную дверь — и в горницу. Посередине огромной комнаты — печка. Две кровати и шкаф с деревянной посудой. Ни икон на стене, ни фотографий, часов — и тех не видать. Только огромная медвежья шкура с оскаленной мордой лежит на земляном полу. Открыли печь, дров нет, а какой-то то ли уголь, то ли металл в ней раскалён добела. В доме жарко, а мы с Виктором поеживаемся от холода. Тишина, и никаких признаков жизни. Заглянули в сарай — никого. То же самое в других избах. Лишь в конце второй улицы, уж не помню, в шестом, кажется, доме мы увидели такое, от чего мой приятель осел на пол, хотя в жизни повидал всякого и ни в чёрта, ни в Бога не верил…
|
|
|
|
Поляна с выжженной травой
|
|
|
|
У порога лежала огромная медвежья шкура, точно такая же, как и в других избах. Рядом с ней, на полу — старик с длинной седой бородой. Сколько он так пролежал и когда умер, определить было невозможно. Мы подняли его и осторожно перенесли на кровать. Тело было абсолютно холодным и казалось совсем невесомым — кожа да кости. Вышли мы во двор, стали искать лопату: надо похоронить человека, не оставаться же ему лежать так. Тут Виктор и говорит, что надо бы кладбище найти. Может, там и откроется тайна этой деревни. Мы стали просто искать тропинки, идущие от деревни, и одна из них завела нас в лес. Тут уж моя очередь настала присесть от удивления. На первый взгляд, перед нами раскинулась обычная поляна, правда, с выжженной травой. Но внимание моё привлекло то, что деревья вокруг неё были обуглены дочерна. А в самом центре поляны, на выжженной земле, чётко выделялись четыре полутораметровых круга, почва в которых была как будто бы продавлена чем-то очень тяжёлым. Казалось, стояли здесь раньше огромные столбы… Запаха гари не ощущалось. И никаких следов зверья или птиц. Тишина. Только дождь всё моросит.
|
|
|
|
Чудеса продолжаются
|
|
|
|
Кладбища мы не нашли. Тут Виктор вдруг напомнил, что мы не курили часа два уже. Закурили и ахнули. Дым от сигарет шёл ровной стрелой прямо вверх. Как будто кто-то тянул его. Чёртово место! Мы и про кладбище забыли, и про вмятины на земле. Побыстрее бы в деревню, похоронить старика, как полагается, и назад в лагерь, к ребятам. Вернувшись, ни старика, ни шкуры мы не нашли. Снова обошли все дома и сараи — всё те же угли, а может, железо светится в печке, дым столбом над избами, а людей никого не видать. И шкуры медвежьи пропали куда-то. Вечереть стало. Глянули на часы: и у меня, и у приятеля стоят. Прикинули по времени: бродим мы около пяти часов. Вышли в шесть утра, значит, сейчас часов одиннадцать-двенадцать, до вечера, стало быть, далеко. А на дворе темно, почти как ночью.
|
|
|
|
Тут мой приятель решил лопатой из печки вытащить уголь, или что там светится. Ведь иначе расскажем мы о наших приключениях геологам — не поверят. Достал он уголь и в лужу во дворе бросил. Но уголь этот… сразу растворился. Только дымок пошёл. Виктор закашлялся от этого дыма, и потом во время обратного пути несколько раз терял сознание. Назад шли молча. И устали от дороги и погоды, да и вспоминать о своём приключении страшновато. Вернулись мы в лагерь и решили ничего никому не говорить. Ещё, пожалуй, примут за сумасшедших! И тут — ещё один сюрприз. Мы-то думали, что бродили часов шесть-семь, а оказалось, прошло пять дней! Нас искали, а потом оставили поиски, решили, что мы погибли.
|
|
|
|
Нарисованные медведи
|
|
|
|
А Виктор с тех пор стал вести себя странно: бросил курить, и всякое упоминание о дыме вызывало в нём страх. В течение года он похудел и весил теперь около сорока килограммов. И это при росте метр восемьдесят! Практически перестал разговаривать. Потом вдруг появилось у него увлечение: он начал рисовать. Днём и ночью рисовал и рисовал. Изображал каких-то фантастических голубых медведей с протянутыми к небу лапами, с сияющим над ними жёлто-оранжевым светом. Картин таких Виктор нарисовал множество, но каждая была точной копией первой. А через пять лет после того случая, когда мы набрели на проклятую деревню, неожиданно для всех Виктор зарубил топором жену и двоих детей-близнецов, которые родились у них через год после нашего возвращения из экспедиции, и выбросился из окна. Видимо, тот камешек, который он вытащил из печки, как-то повлиял на него.
|
|
|
|
Я после этого много пил. Всё никак не мог забыть тот дым над пустыми избами и четыре вдавленных в землю круга. Картин я не рисую, но у меня появилась странная привычка — в полнолуние я ухожу из дому и принимаюсь бродить по городу. У меня, как и у моего приятеля, родились близнецы — две девочки. Говорить они начали в год и два месяца, а в развитии опережают своих ровесников года на три. Единственное любимое их занятие — рисование. Они рисуют медвежьи фигуры с протянутыми к небу лапами, точь-в-точь такие, как рисовал мой приятель Виктор… Сейчас много пишут об аномальных зонах, но о таком странном месте я ещё ни разу не слышал. Я всерьёз интересовался историей того края. Прочитал недавно о его жителях, что ещё в 30-40 годах XX века они уходили в леса, жгли там костры и поклонялись матери-медведице. Но что это за деревня и, самое интересное, почему время течёт в ней не совсем обычно — я так до сих пор и не понимаю.
|
|
|
|
Журнал: Тайны 20-го века №40, октябрь 2009 года
|
