|
Две встречи с Озером
|
|
07.12.2009
|
|
|
|
Оттепель
|
|
|
|
Лесные озера своенравны, имеют характер сродни человеческому, но по зиме больше похожи на угрюмого лешака-бирюка. Особенно это проявляется в короткие серые дни падающего снега и тоскливых метелей. Лишь ненадолго просветлеет небо - и совсем уже близко тяжелые сумерки с вековечно монотонным гудением соснового бора. Но случается - как и с иным угрюмым человеком, - улыбнется вдруг озеро, засветится чистыми красками, и этот серый тоскливый мир вокруг сделается враз цветным, свежим, пахнущим живицей хвоей и сырыми багульниками. Свалится за горизонт тучевая пелена-рвань, придет прозрачное утро со звонким морозцем и пылающей на востоке зарей. Выглянет из-за сосняка алый краешек, и вспыхнет над ним изумрудная акварель высокого бездонья… День начнется яркий и тихий, с греющим уже светилом и первым шорохом тающего снега.
|
|
|
Обычно мы приходим к Озеру в марте. Тогда случается, что кроме черных окунишек-конголезцев можно поймать на жерлицы одну, две, десять щук - в зависимости от настроения местного Хозяина или от каких других причин… Но тут среди февраля вдруг наступила неожиданная и ясная оттепель, словно ранняя-ранняя весна. И мы с сынишкой Димкой не выдержали. Захотели повидаться с Озером. А рыба? Рыбы можно будет потом и на Волге-водохранилище наловить. Успеется, решили мы и в нетерпении заспешили к озерной тишине и нашей старой землянке, вырытой среди молчаливого соснового бора на песчаном бугре у Озера. Снег на льду был по-зимнему нетронуто свеж и сух. Идти по нему на лыжах было бы одно удовольствие, но местами под снег выступала коричневая вода, словно кофе с молоком, и тогда лыжи приходилось чистить от наледи. Не помогала и мазь.
|
|
|
|
В заливе у речки нет ни одного человеческого следа, не видно и лунок. Кругом снежная целина, лишь расчерченная заячьими и лисьими следами. Эта нетронутость и тишина и манит нас сюда, пусть, случается, и скудна добыча.
|
|
- Ну, Димка, попьем чайку - и рыбачить? - оглядываюсь на сынишку.
|
|
- А ты блинчики мамины взял? - кряхтит Димка, сбрасывая с плеч рюкзак.
|
|
- Блинчики-блинчики… Я сам котлет навертел, специально для тебя, пальцы отъешь. Будешь?
|
|
- Буду, но сначала блинчики, - упрямо сопит сын и отирает пот с раскрасневшегося лица.
|
|
Устал, но крепится, не подает виду. В зимней одежде он похож на смешного крепыша-медвежонка. Наскоро завтракаем и бурим первые лунки. Вот и юркнула в темную торфяную воду маленькая мормышка, горящая начищенной латунью. Едва кивок прогнулся под ее тяжестью, как тут же затрепетал мелкомелко. Подсечка! И сразу же из лунки вылетает весь ощетинившийся черномазый окунек. Снятый с крючка, он начинает настойчиво зло биться в глубоком следе, наполняющемся водой. Димка рядом тоже тянет кого-то. Но у него окунек уже больше ладони. И сын в восторге поднимает удильник с окунем.
|
|
- Пап, ты видишь какой?! Твоего больше немного. Видишь?
|
|
- Давай-давай, лови, - вроде бы ворчу в ответ, но самому радостно от его наивного, искреннего восторга.
|
|
Окуньки клевали беспрерывно, большей частью некрупные, но попадались и в полторы ладони. Один раз после подсечки я ощутил неожиданную тяжесть, несоразмерную со снастью. Не дыша, я водил, томил рыбину, гулявшую на леске-паутинке подо льдом. Но, казалось бы, крепкая леска не выдержала. Зацепившись за край лунки, она тонко звякнула, обвисла и стала противно податлива. А я сидел и, все еще не веря, смотрел в черную воду. Сын сочувственно наблюдал со стороны, но молчал и еще старательнее тряс мормышкой.
|
|
|
|
В феврале мы здесь еще никогда не ловили щук, и поэтому жерлицы выставляю скорее по привычке, чтобы уж весь арсенал снастей использовать. Ну и для проверки-эксперимента. Выставив десяток треног с витыми пружинками-флажками, возвращаюсь к сыну, азартно таскающему окунишек. Но едва сел на стульчик, как словно пружиной подбросило! Глазам не верится сразу три флажка поднялись над треногами-жерлицами и затрепетали на ветерке. Бросаюсь к жерлице, где вовсю со свистом раскручивается катушка. Есть! Рука после подсечки ощущает упористую тяжесть. Рыба ходит на леске сильно и резко, что всегда отличало хищника этого озера. Выбрасываю на лед щучку за килограмм и сразу же бросаюсь ко второй жерлице. Там лески на катушке уже нет: ее сбросило-раскрутило до конца, пока я возился с первой щукой. Только видно, как елозит в снегу тренога, переваливаясь с боку на бок. «Сидит!» -мелькает самоуверенное, и вслух:
|
|
- Димка, еще одна! Сейчас возьму! -кричу сыну. И тот уже вовсю несется ко мне в шлейфах снега, смешно закидывая неуклюжие в валенках и химчулках ноги. Но, как говорят, ангелы слышат мысли, а бесы слова: после подсечки на леске вроде бы что-то хрустнуло и она пошла из лунки уже свободно… В досаде бросив эту жерлицу, бегу к последней, третьей. Там щука сидела надежно, самозасеком. Потом пришлось долго доставать тройник.
|
|
|
|
Этот удивительный жор длился два дня, что мы пробыли на озере, а потом, приехав через неделю, мы застали Озеро снова спящим и унылым, в мглистом свете кружащихся снегов и воющих по-подлому метелей. Лишь кружил над белым пустым озером одинокий ворон, да редко-редко теребили мормышку окуньки с палец…
|
|
|
|
Неопознанный летающий
|
|
|
|
Который уже раз зарекались мы ездить на Лужъер, поскучневший и пустой по нынешнему времени. Видимо, и сюда добрались нелюди с электроудочками: перестала ловиться щука на спиннинг и жерлицы, не стало окуней за два килограмма, да хоть и на полкило-кило. Совсем недавно еще в июльско-августовский жор садились они надежно на двойники жерлиц. Хватали своих же собратьев-окунишек, распуская леску с рогулек до полной тугой натяжки. Сейчас хозяевами озера стали окунишки с ладонь, редко крупнее. Их, видимо, повыбить труднее. Слишком много их, недомерков, таится под берегами и на песчаных отмелях посреди озера, в камышах. В одно недавнее лето нам попались на озере несколько странных окунишек. Вид их совпадал с представлениями о мутантах: громадная голова с выпученными глазами и высохшее плоское тело. Наверное, это были рыбки выжившие после удара током…
|
|
|
|
Но вот приезжаем мы сюда, и все тут. Может быть, по старой памяти, когда озеро щедро отдаривалось рыбой, ягодами и грибами. А может быть, просто переночевать в землянке, в печном тепле, в бликах огня на сосновых бревнах стен и мерцании свечи у окна, посреди соснового бора. Даже водка здесь вкуснее. Мягко кружит голову и горячит кровь. А потом, с устатку, спится здесь на сухом папоротнике словно на царской перине в золоченом дворце. Да нет - лучше несравненно!
|
|
|
|
Приехали и в этот раз. Грешны - выпили чуть-чуть за «приехали» перед лесной дорогой. Обычно этого не делаем в пути, а тут соскучились, что ли, по сосновому духу и тишине снежной… После гудения ветра на волжских раздольях здесь, словно в храме, свято и чисто. Выпили, похрустели лучком с салом - и в дорогу. Пока резали лыжню в нетронутом снегу, день из серого стал ярким. Вышли на лед и опять немного перекусили - за Озеро… У старого камыша, впаянного в лед, перекусили еще раз - за боевые места, поскольку именно здесь, окрест этого самого камыша, и были пойманы в свое время самые крупные щуки и окуни. Старый ворон, видимо, все тот же, которого я постоянно здесь встречаю, покосился на нас, потом взглянул более внимательно, делая, наверное, для себя какие-то выводы. Затем взмахнул черными крыльями и мягко приземлился у наших рюкзаков, где была разложена закуска. Наклонив седую мудрую башку, ворон блеснул лукаво глазом и взял клювом полбуханки хлеба, внимательно оценивая нашу реакцию. Мы молчали и не шевелились, дожевывая закусь.
|
|
- Забирай, бродяга, не жалко, - проворчал Пашка, обращаясь к ворону.
|
|
Тот расшаркался и мягко поднялся в воздух. На сосне его ждала подруга. Вскоре над озером кружили два ворона и падало с прозрачного неба далеко слышное «крон-крун», словно льдинки-стекляшки перекатывались в поднебесье. Мы попили чаю и сели ловить живцов. Черные окунишки поклевывали весело и часто, нахально сдирая мотыля. Наловив десятка два, расставляем жерлицы, заранее зная, что толку не будет. Скорее по привычке выставляем снасти…
|
|
|
|
Но когда перевалило далеко за полдень поднялся флажок жерлицы. Самострел?! Не должно быть, поскольку вокруг полное безветрие. Окунек сбил, наверное, решаем, но бежим к жерлице, не шутя. Есть! После подсечки выдергиваем из лунки щучку килограмма на полтора. Может быть, последняя на озере? Одновременно с радостью от поимки рыбины приходит тяжелая тоска и душит злость на недоумков, которые одним днем живут и даже своим детям ничего на оставят, выбивая током все живое в местах, где сами и родились…
|
|
|
|
На закате собираемся к землянке: надо еще дров заготовить, прогреть жилье и сварить чего-нибудь горячего. Пока вырубали во льду бассейн - кан для живцов и сматывали удочки, солнце ушло за край леса. Но, о чудо! Вот оно опять поднялось там же, где и село! Мы не верили своим глазам. Поднялось довольно быстро, затем, сделав зигзаг влево-вправо, вверх-вниз, ушло. Форма непонятного объекта круглая, а сам он по размеру и цвету не отличался от зашедшего солнца. Не было только вокруг венца-ореола. Все движения происходили беззвучно и нереально быстро.
|
|
|
|
Читатель, наверное, скажет: «Меньше надо пить!» Но к вечеру мы с Пашкой были уже свежи, как огурцы, да и видели этот НЛО одновременно и явственно. Чтоб белая горячка да в один момент сразу обоих приласкала? В общем, объяснений тому, что мы наблюдали, конечно же, у нас не было, да и теперь нет… Ночью не спалось. Все никак не могли взять в толк: что же это было на закате? К тому же печка-буржуйка раскалилась докрасна, протопленная сухим смольем. Приходилось время от времени открывать дверь, иначе трещали волосы от парной жары-духоты. В проем открытой двери строго глядело черное звездное небо, в котором, как мы убедились, творилось временами невесть что…
|
|
|
|
Встаем еще затемно. Растопив печку до гудения, кипятим чай в солдатском котелке заправляем термоса - и на лед. Хватка накануне внушала надежду на утренний выход щуки. Но чудес не бывает в мире, где человек не в ладу с живой природой… Подъемы случались, но, скорее всего, брали окуньки-недомерки, лишь ударяя по живцу. Щук, знаменитых озерных щук цвета старинного золота, красноперых, словно голавли, не было… Они остались лишь на фотографиях да в памяти.
|
|
|
|
Отболеет ли, восстановится ли Озеро, оставленное, наконец, в покое? Если не будут больше стрелять, колоть щуку острогой на разлившейся речушке, не будут бить током… Ему бы, Озеру, отдохнуть хоть одну-две весны, отнереститься бы рыбе в тишине, и вновь бы со временем на утренних зорях нет-нет да и ударил бы в кувшинках щучий хвост, а по весеннему льду заалели бы флажки жерлиц, развеваясь на теплом ветерке…
|
|
|
|
Александр Токарев
|
|
|
|
http://www.rybak-rybaka.ru/articles/102/4804/
|
