Древние дольмены и менгиры позволяют реконструировать мифологию и культовые обряды доисторических жителей Южного Урала
Древние дольмены и менгиры в не меньшей степени, чем орнаменты на керамических сосудах, позволяют реконструировать мифологию и культовые обряды доисторических жителей Южного Урала. В архитектуре и пространстве мегалитов заложены как отдельные мифологические сюжеты, так и ритуалы.
Об этом — в беседе с челябинским археологом, к. и. н., руководителем раскопок на острове Веры (оз. Тургояк) Станиславом Григорьевым.
Реконструкция идеологии и религии древних обществ по археологическим данным является чрезвычайно трудной задачей, — рассказывает Станислав Аркадьевич. — В уральской археологии есть довольно много работ, посвященных этому вопросу, но большинство из них сводится к обсуждению отдельных проявлений мифологии. Для обоснования того или иного положения используются абсолютно неправомерные примеры. Наиболее распространено использование этнографически установленных религиозных воззрений и обрядов западносибирских угорских народов ханты и манси. Это присутствует практически в любой работе, посвященной религии неолитического или энеолитического населения Урала. Но эти этнографические наблюдения отделены от изучаемого периода колоссальным временным промежутком. Изучаемые этнографические общества Западной Сибири лишь в недавнее время выглядели как первобытные.
В средние века там формировались феодальные отношения, поэтому сопоставление производится с идеологией общества, которое пережило множество культурных влияний и социальных трансформаций, подъемов и деградаций. Нет к тому же никаких данных о том, что энеолитическое население Урала говорило на финно-угорских языках и было, таким образом, предками этих народов. Так все полагают, но никто этого не показал. Поэтому с той же степенью достоверности можно использовать этнографические данные по аборигенам Австралии. И это порой делается.
— На какие источники и артефакты можно опираться при реконструкции религиозных воззрений древних племен?
— Наиболее распространен анализ орнаментации керамики, поскольку иного материала почти нет. И трактовка орнаментальных мотивов достаточно произвольна. В результате на сегодняшний день мы имеем серию текстов, описывающих мировую гору, мировое древо, женское лоно, рождение мира с помощью уточки или медвежьи праздники. Безусловно, все это имеет мало связи с действительной идеологией или религией древнего населения Урала… Но исследователей можно понять.
Уральские памятники давали крайне мало возможностей для подобных реконструкций. Как правило, они ограничены стоянками и поселениями, на базе которых подобные реконструкции в принципе невозможны. Погребений энеолитического времени практически нет, а святилища представлены единичными и маловыразительными объектами, позволяющими очень разнообразные трактовки не в силу обилия информации, а в силу ее ограниченного количества, что открывало возможности для полета фантазии в разных направлениях. Поэтому и исследовательская процедура сводится к описанию, например, какого-то орнаментального мотива и иллюстрацией его из какого-то эпоса, например из «Ригведы» или «Калевалы». Но надо понимать, что это не связанные процессы, а лишь формальное описание и его иллюстрация.
— С той же самой проблемой вы столкнулись и на острове Веры?
— Обнаружение этого мегалитического комплекса коренным образом изменило ситуацию, предоставив очень выразительный материал для реконструкции идеологии и религии энеолитического населения Урала. Мегалитические объекты острова, как и везде в мире, являются культовыми сооружениями. У исследователя К. Рэнфрю мы находим список археологических индикаторов ритуалов из 16 пунктов, 11 из которых находят выражение на острове Веры: наличие особых природных мест, построек, часто с особыми архитектурными деталями, выраженными общественными издержками, сакральной избыточностью и повторяемостью, наличие ритуальных предметов. Важной особенностью является и то, что объекты острова разного типа, что определено разницей в их назначении. Наблюдается и разница в их пространственном размещении по острову, что тоже дает основания для выводов…
— Насколько можно сделать вывод, речь идет об особой островной мегалитической культуре?
— Перед нами действительно культовый центр, расположенный на острове. В Европе на некоторых островах (Оркнейские, Силли, Рюген) известны особые концентрации мегалитов. Мы могли бы на этой основе начать обсуждение связи островного расположения с мифологической картиной и вспомнить мифы о рождении земли из вод мирового океана. В итоге мы получим некую историографическую традицию, которая в силу этого приобретет черты достоверности, и будет рожден очередной миф. Корректно будет остановиться на том, что остров есть некое изолированное пространство, и размещение здесь культового центра связано с возможностью большей сакрализации этой территории.
Однако, поскольку этот культовый центр был, по-видимому, и центром светской власти, возможны и утилитарные функции подобного расположения, обусловленные вопросами безопасности. Но не исключено и то, что представления об удобствах утилитарных и о сакральных свойствах этой территории совмещались. Скорее всего, так оно и было, но возможности выяснить что-то про мифологические системы это не дает.
— Удалось ли вам понять принцип, по которому в древности на острове возводились мегалитические сооружения?
— Остров Веры — это увал, вытянутый по линии северо-запад — юго-восток. В связи с этим он имеет четкую границу, разделяющую его на северную и южную части, и эта оппозиция подчеркивается как растительностью, так и климатическими различиями. Все поселенческие памятники располагаются на южном (юго-западном) склоне увала, где имеются удобные большие и теплые площадки, отсутствующие на северном склоне. Там известны редкие и пока неизученные древние объекты, но это явно не поселения, а что-то связанное с культом. Ясно и то, что это обусловлено в первую очередь вопросами удобства. Но разница в отношении к этим частям острова мифологическая, конечно, была. Эта оппозиция севера и юга в целом принимается для археологических памятников вообще. Но в данном случае дело не ограничивалось знанием сторон света.
Даже сегодня современный человек, находясь в северной и южной частях острова, испытывает очень различные эмоциональные ощущения из-за разницы температуры и ветра, растительности и общего вида. Поэтому даже сегодня при обилии туристов на острове северная его часть почти не посещается… Из этого можно заключить, что представление о различиях северной и южной частей острова были обусловлены не только вопросом комфортности, но и мифологическим членением этого пространства, когда северная сторона ассоциировалась с миром мертвых, а южная — с миром живых.
При использовании материалов с сайта активная ссылка на него обязательна
