Не стоит презрительно относиться к коллективному разуму. Порой он быть ощутимо полезным: достаточно вспомнить «помощь зала» в игре «Кто хочет стать миллионером?». В группе собирается информация от всех её членов, а потому общая картина (или, если угодно, правильный ответ) будет более верным, чем если ту же бездну данных попытаются анализировать один–два человека.
Но всегда ли коллективный разум более прав, чем разум индивидуальный? Чтобы проверить это, группа исследователей из Университета штата Аризона (США) и Упсальского университета (Швеция) обратилась — нет, не к социальной философии. К муравьям. Нет нужды описывать жизнеустройство этих насекомых: понятно, что если у кого и спрашивать экспертного мнения по поводу соотношения коллективного и индивидуального в социальной жизни, то только у них да разве что ещё у пчёл. Муравьи рода Temnothorax, с которыми проводились эксперименты, предпочитают жить в тёмных местах, и учёные предоставили насекомым на выбор два гнезда: одно тёмное, другое посветлее. Фокус же был в том, что тёмное и светлое место по-разному отличались друг от друга. В одном случае разница оказывалась очевидной, так как одно из гнёзд было хорошо освещено, а вот в прочих случаях столь заметного различия между более тёмным и более светлым местом не было.
Муравьям нужно было решить, куда переносить потомство, где обустраиваться. Как пишут Такао Сасаки и его коллеги в журнале PNAS, верность решения зависела не только от того, насколько различались потенциальные гнёзда, но и от метода решения предложенной задачи — коллективным «мозговым штурмом» или в сольных раздумьях. Если задача была относительно простой (то есть если гнёзда сильно разнились), преимущество получали те, кто полагался на собственный ум: колония в этом случае ошибалась чаще. Если же разница в освещённости была невелика, то тут верх брали колонии, так как много муравьёв точнее определяли, где темнее и где светлее.
Если насекомым приходилось оценивать местоположение гнезда в одиночку, то тут верность решения зависела от того, как часто они посещали оба места, — и чем чаще они бывали тут и там, тем точнее могли сравнить оба гнезда. Однако такая беготня туда и обратно сопряжена с бoльшими энергетическими и временными затратами, а потому муравьи старались определиться как можно раньше. При несложной задаче можно обойтись и без долгого-тщательного сравнивания, оттого одиночки легко отличали более освещённое место от менее освещённого.
В случае «коллективного разума» походы между гнёздами заменялись голосами многих особей, которые несколько раз побывали и там и там. И тогда слабое различие в освещённости «усиливалось», поскольку о нём докладывали десятки особей. В итоге выбор колонии был точнее. Если же разница между гнёздами была значительной, вступали в силу статистические флуктуации, которые в большом сообществе оказывались сильнее, а потому приводили колонию к неправильному решению чаще, чем особь-одиночку.
То есть преимущества коллективного разума парадоксальным образом сказываются тогда, когда нужно отличить не «белое» от «чёрного», а «светло-серое» от «тёмно-серого». Иными словами, в тех случаях, когда сенсорный опыт требует более тщательного анализа.
Похожим образом обстоят дела и у других животных, которым время от времени приходится принимать коллективные решения. Значит ли это, что разнообразные органы народного представительства, от общего собрания племени до парламента, должны решать только сложные задачи, оставив простые на усмотрение обывателей?
Впрочем, понятия сложности и простоты для человека часто означают не то же самое, что для муравья, поэтому тут мы вторгаемся на территорию социальных и вообще гуманитарных наук — вот пусть они и разбираются с этим вопросом.
При использовании материалов с сайта активная ссылка на него обязательна
