18.02.2018. - Тибетская медицина братьев Бадмаевых

Тибетская медицина братьев Бадмаевых

"Забочусь о тех несчастных страждущих, которые благодаря только тибетской медицине получают и должны получать в будущем красоту жизни — здоровье. Мне лично — представителю этой науки — ничего не нужно. Имея орудием достояние тибетской медицины, работая не покладая рук всю жизнь на благо больных, я вполне удовлетворен" - П. А. Бадмаев.

О Петре Александровиче Бадмаеве известно немного. В первые годы советской власти труды, да и само имя этого человека были запрещены, последователи его, врачи и ученые-востоковеды были репрессированы. Потому сегодня многие помнят П. Бадмаева лишь по фильму режиссера Элема Климова «Агония», где образ его выведен очень искаженно. Знаменитый врач и выдающийся диагност показан в киноленте как коварный монгол, плетущий дворцовые интриги.

Петр Александрович, в детстве его звали Жамсаран, родился в Забайкалье примерно в 1851 году. Однако дата эта требует уточнения. Он был седьмым и самым младшим сыном Засогола Батмы, зажиточного монгольского скотовода, который вел свой род от Добо Мергэна, отца Чингисхана. Семья жила в шестистенной юрте и кочевала по сухой Агинской степи. Мальчиком Жамсаран пас овец и был очень горд, что занимался почетным и нужным делом.

Но семья Батмы была известна в Забайкалье благодаря не только далекому знатному предку, но и заслугам старшего сына Батмы. Сультим (Александр Александрович Бадмаев) был эмчи-ламой, то есть лекарем тибетской медицины.

В те годы под Читой вспыхнула эпидемия брюшного тифа. Никаких официальных медицинских средств борьбы против этого страшного недуга не существовало. «Костлявая с косой» ежедневно забирала сотни людей в свою обитель. Эпидемия могла стать реальной угрозой всей России. Среди населения началась паника.

И вот тут кто-то порекомендовал графу Н. Г. Муравьеву-Амурскому разыскать знахаря Сультима Бадмаева и обратиться к нему за помощью. Он с детства обучался врачебной науке Тибета, успешно излечивал от всех болезней людей и скот, поэтому пользовался в Забайкалье большим уважением и известностью.

Сультима скоро нашли. Он согласился помочь и за 20 дней ликвидировал страшную болезнь, раздавая людям пакетики с какими-то порошками.

По рекомендации графа Н. Н. Муравьева-Амурского знахаря пригласили в Петербург, где представили Александру II. Здесь его кресгили и нарекли Александром Александровичем. Монарх повелел: «Награжу всем, что пожелаешь». Он думал, что бурят запросит денег или орден. Но Сультим захотел иметь госпиталь, где мог бы пользовать больных по своей методе, и мундир военного врача.

Просьба была столь неординарна, что изумила многих приближенных царя. Но государь отступать от своего слова не стал и повелел: «Пусть покажет, что может».

В Николаевском госпитале Сультиму отвели палату. В нее поместили тяжело больных сифилисом (все в последней стадии), туберкулезом и раком. За проводимым лечением скрупулезно наблюдали дипломированные эскулапы. И вновь произошло настоящее чудо — все страждущие поправились!

Медицинским департаментом военного министерства Бадмаев был награжден чином с правом носить военный мундир и в служебном отношении пользоваться правами, присвоенными военным врачам. Кроме того, ему было разрешено принимать больных на дому и открыть аптеку восточных лекарственных средств.

Но Александру Бадмаеву как воздух стал необходим помощник, и он просит родителей отпустить своего младшего брата в Петербург. К тому времени Жамсаран уже окончил с золотой медалью Иркутскую русскую классическую гимназию. Родители проводили юношу в столицу.

Оказавшись в граде Петра, молодой человек сразу же поступил на факультет восточных языков Санкт-Петербургского университета и на правах вольнослушателя с правом сдачи экзаменов начал посещать лекции в Императорской медико-хирургической академии.

Завершив обучение, Петр Бадмаев поступает на службу в Азиатский департамент Министерства иностранных дел. К тому времени он уже принял православие, взяв имя Петр в честь Петра Великого, а отчество — по имени наследника-цесаревича, будущего царя Александра III.

Но довольно скоро Александр Бадмаев умирает, и все его хозяйство — аптека и практика — переходит к младшему брату, Жамсарану.

В 1870-е годы Петр Александрович по роду деятельности неоднократно бывал в Китае, Монголии, Тибете, где выполнял различные поручения, связанные с усилением сферы влияния России в этом регионе. Кроме того, в Тибете он также усовершенствовал свои знания тибетской медицины, полученные от брата.

Лечением Петр Бадмаев занимался с 1875 года и до конца жизни.

В 1893 году он получил генеральский чин действительного статского советника, а спустя год после смерти Александра III ушел в отставку и полностью посвятил себя тибетской медицине.

С 1837 по 1910 год Петр Бадмаев работал один. За 37 лет он принял в своем кабинете 573 856 пациентов, что подтверждено документами. Цифра сама по себе невероятна — это более 16 тысяч больных в год. Вплоть до самой смерти тибетский врач работал без выходных, праздников и отпусков. Его рабочий день длился 16 часов, но строился очень разумно. Врач выработал привычку через 3—4 часа работы засыпать на 7—10 минут. Возможно, в этом и кроется его исключительная работоспособность.

К слову, из более чем полумиллиона больных, излеченных П. Бадмаевым, более ста тысяч (по свидетельству документов) признавались другими медиками безнадежными.

Диагноз тибетский врач ставил по пульсу. Процедура обычно длилась около минуты. Затем пациент получал талончик с номером порошков, которые он покупал в аптеке в том же здании. Всего больным, приходящим к Бадмаеву, было выдано и продано в аптеке 8 140 276 порошков. За визит рабочий платил один рубль, обеспеченные господа — до 25 рублей золотом.

Среди эзотериков распространена сложнопроверяемая информация, что Бадмаев якобы был членом тибетского мистического общества «Зелёный дракон». Ввиду отсутствия в тайных организациях какой-либо официальной документации любые аргументы «за» или «против» утверждения этого безосновательны.

Методика пульсовой диагностики

Целитель получал информацию о состоянии пациента, накладывая подушечки пальцев руки на лучевую артерию пациента. Нужно заметить, что освоить пульсовую диагностику — архисложная задача.

Этому ремеслу начинали обучать с 4 лет, но лишь в зрелом возрасте целитель приобретал необходимые навыки и был способен улавливать многие оттенки вибрации кровотока, который мог быть холодным, теплым, горячим; слабым, средним, сильным; плоским, круглым, квадратным или винтообразным; ритмичным, беспорядочным, с нарушенным ритмом, имеющим повторяющуюся мелодику; спокойным, режущим или колющим — всего несколько сотен оттенков.

Кроме того, «говорящими» были и паузы между сердечными сокращениями, то есть между ударами пульса. Законченную картину состояния организма человека и давала вся гамма наблюдений.

Таким образом, целители далекого прошлого установили, что кровь является банком и передатчиком информации, которая надежно сохранялась на движущемся жидком носителе. Никакой мистики в пульсовой диагностике нет. Это всего лишь союз суперчувственного восприятия пальцев и головного мозга врача. К слову, современный эскулап, работающий в поликлинике, исследует пульс только по пяти показателям: частоте, ритму, наполнению, напряжению, скорости.

Существовали и другие диагностические приемы, используемые тибетскими целителями вместе с пульсовой диагностикой. Результаты их кажутся просто невероятными.

Если классический врачеватель способен лишь после более или менее продолжительного обследования констатировать, например, опухоль предстательной железы, то тибетский доктор может предсказать ее появление за 1—2 года. Так он предотвращает болезнь своими лекарствами и рекомендациями.

Кстати, в книге «Петр Бадмаев, крестник императора, целитель, дипломат» родной внук великого врача Борис Гусев описывает, как дедушка поставил Николаю II диагноз по пульсу:

« — Говорят, ваша наука полна таинственности, это верно? — спросил император.

— Ее окружили таинственностью те, кто хотел скрыть ее от людей...

— Вы верите в предсказания?

— Болезнь можно предсказать. Существует предположение...

— А судьбу?

— Я не умею, Ваше Величество.

— Тогда предскажите, чем я заболею и когда, — снова улыбаясь, сказал император.

— Я попрошу руку Вашего Величества... Нет, не ладонь, мне нужен пульс.

Нащупав пульс на руке Николая, дед долго, минуты две, слушал его биение. Потом сказал:

— Пока что я не вижу никаких симптомов заболевания или признаков, предшествующих ему. У вас пульс здорового человека. Вероятно, вы много работаете физически на воздухе?

— Верно! Пилю дрова. Не менее двух часов в день. Люблю!»

Писатель Борис Гусев (справа) - внук знаменитого врача, основателя Тибетской медицины в России Петра Бадмаева

Кроме основной своей работы врача-практика П.Бадмаев много времени и сил отдал переводу на русский язык книги «Жуд-Ши» (основы врачебной науки Тибета). Сразу после публикации она вызвала всеобщий интерес. Однако было немало и критических замечаний со стороны официальной медицины, а Бадмаева подвергли настоящей травле, обвиняя в шаманстве, знахарстве и других грехах. Но наиболее страшные испытания ждали доктора впереди.

В 1917 году он был выслан из России Временным правительством, однако задержан в Гельсингфорсе (ныне Хельсинки) и после месячного заключения возвращен в Петроград. Он вновь стал заниматься медицинской практикой, но еще несколько раз был арестован ЧК.

В 1919 году, пребывая в заключении в Чесменском лагере (в Петрограде, в 5 км от Нарвских ворот), П. Бадмаев дал пощечину коменданту за то, что тот обратился к нему грубо, на «ты». Начальник, естественно, тут же на двое суток определил врача в карцер, где тот стоял по щиколотку в ледяной воде.

И тут случилось несчастье: тибетский целитель, обладавший отличным здоровьем, заболел тифом. Его поместили в тюремный лазарет, где за ним ухаживала жена Е. Ф. Юзбашева. Эта женщина долгие годы была верным помощником и даже заведовала аптекой в имении П. Бадмаева на Поклонной горе. Но, несмотря на тяжелый недуг, требовавший ухода, верный своему врачебному долгу врач уговорил супругу находиться в часы приема на Литейном, 16, где размещалась приемная П. Бадмаева.

Вообще Петр Бадмаев мог легко избежать всех напастей, происшедших с ним, если бы принял японское подданство. О том, что он может это сделать, врач получил официальное уведомление властей — за него ходатайствовал японский посол. Он мог беспрепятственно выехать с семьей в Японию. Но Петр Александрович не захотел покинуть Россию в тяжелый час испытаний и категорически отверг заманчивое предложение.

Умер знаменитый тибетский врач 29 июля 1920 года в своей постели. Хоронили его в жаркий день 1 августа на Шуваловском кладбище. Сейчас на его могиле стоит белый металлический крест с надписью: «Врач — основатель тибетской медицины в России Петр Александрович Бадмаев. Скончался 29. VII. 1920».

Даты рождения нет. Могила, судя по ее состоянию, давно никем не посещается. Ни администрация кладбища, ни прихожане о ней ничего не знают. Вот такая грустная судьба знаменитого человека.

После революции труд П. А. Бадмаева «Жуд-Ши» не издавался и был вновь опубликован только в 1991 году.

Из книги "Феномены, тайны, гипотезы"

Источник