|
Хижина дяди Тома
|
|
|
|
У каждой книги – своя судьба. Одни так и остаются сокрытыми в письменных столах своих авторов, другие пылятся на книжных полках, а третьи – сводят читателей с ума. Герои последних начинают жить своей собственной жизнью и порой оказывают на людей куда большее влияние, чем реально существующие персонажи. К числу таких можно смело отнести и дядю Тома: в реестре из «101 самой влиятельной несуществующей личности», герой романа Гарриет Бичер-Стоу занимает почетное 11-е место. А ведь все могло сложиться совсем по-другому...
|
|
|
|
При встрече Авраам Линкольн сказал Гарриет Бичер-Стоу: «И такая маленькая женщина вызвала такую большую войну!» Он был хорошим дипломатом, этот президент, и, как и положено дипломату, лукавил: «Хижину дяди Тома», выпущенную в 1852 году, поначалу заметили лишь аболиционисты – борцы за освобождение негров, да кучка домохозяек. Так что, конечно, отнюдь не маленькая жена профессора богословия подняла Север против Юга. Строго говоря, события развивались с точностью до наоборот.
|
|
|
На вторых ролях
|
|
|
|
США стояли на грани развала. В середине XIX века южные штаты готовы были отделиться и создать собственную конфедерацию. Они чувствовали себя глубоко уязвленными. Всего лишь несколько десятилетий назад, богатые и сильные, они возглавили борьбу за независимость, которая увенчалась победой. Но теперь стали штатами «второго сорта». А все потому, что за десятилетия, миновавшие с провозглашения независимости, в северных штатах развилась промышленность, прибыло населения, а на Юге, благодаря институту рабства, воцарился застой.
|
|
|
|
Менялась страна, менялся и Конгресс. И там, где прежде звучали благородные речи Вашингтона, Адамсов, Джефферсона, теперь засели северяне-янки, которых все южане считали продажными, забывшими о Боге, чести и порядочности. Да что там! На заседаниях Конгресса то и дело завязывались драки. Стоило бороться против благородного короля Георга, чтобы посадить себе на шею янки с грязными ногтями!
|
|
|
|
Но это – эмоции. В реальности дела обстояли еще хуже. Низкие цены на хлопок, который выращивал Юг, высокие цены на промышленные товары, которые производил Север, вели к тому, что Север год от года богател, а Юг нищал, тратя все силы на то, чтобы «пристойно выглядеть». Конгресс же не делал ничего для того, чтобы исправить положение.
|
|
|
|
У северян было постоянное большинство, потому законы и тарифы диктовали они. Почему? – Простая арифметика. На Севере жили 20 млн. человек, а на Юге только 12, да при этом из них - 4 млн. рабов, которые права голоса не имели. Так что изменить существующее положение дел «конституционным путем» южане не могли.
|
|
|
|
И вот дожили: 16-м президентом США был избран Авраам Линкольн, северянин, сын бедного фермера, бывший батрак, лесоруб, выучившийся на адвоката. Он прибыл в Вашингтон в одном-единственном фургоне: больше поклажи у него просто не нашлось.
|
|
|
|
Избрание янки президентом стало последней каплей. Южные штаты пошли на «неконституционный шаг»: объявили о своем отделении и создании Южной конфедерации. Тогда федеральное правительство решило силой подавить «мятеж».
|
|
Наше дело правое
|
|
|
|
Европа, не разобравшись в обстоятельствах дела, возмутилась: «Как же так? Правительство страны, провозгласившей свободу неотъемлемым правом человека, пошло войной на часть своих граждан. И за что? За то, что они решили воспользоваться своим правом на самоопределение?». Сочувствие европейской общественности было на стороне южан. Их попытка выйти из союза казалась европейцам чуть ли не новой Войной за независимость. Первые два года войны были самыми тяжелыми в жизни Авраама Линкольна. Войска северян терпели поражение за поражением. Конфедераты (южане), считая себя правыми, полагая, что они отстаивают заветы славной Революции и свою личную свободу, сражались беззаветно. Отсталый аграрный Юг бил сильный промышленный Север при полном сочувствии остального мира, который активно помогал конфедератам. Южанам шли партии оружия, амуниции, деньги, на английских верфях строились для них военные корабли. А северян (федералистов) ко всем прочим грехам обвиняли в безработице, наступившей у английских текстильщиков: флот северян блокировал побережье, и хлопок из южных штатов в Англию не поступал.
|
|
|
|
Линкольн осознавал: пока европейская общественность будет помогать южанам, победить ему в этой войне не удастся. Что же делать?
|
|
«Пушки не могу воевать с идеями!»
|
|
|
|
Так сказала когда-то Екатерина II, узнав о революции во Франции. Вряд ли Линкольн был знаком с высказыванием нашей государыни, но он пришел к аналогичному выводу и понял: Север терпит поражение за поражением, потому что правительство с самого начала поставило во главу угла неверную идею. Оно пошло войной против своих же сограждан ради целостности нации и государства. Но по ту сторону океана эта идея «не прокатила». Да и что для европейцев принципы государственности, когда они совершили подряд три революции – одну за другой? И все – ради личных прав человека, ради свободы, совести, равенства и братства. Разумеется, южане им ближе, они им сочувствуют. Значит, чтобы переманить европейцев на свою сторону, нужно срочно поменять военный «слоган», сменить окраску военной кампании и кого-то срочно освободить. Благо, на Юге есть, кого освобождать.
|
|
Немедленно освободить!
|
|
|
|
С точки зрения нравственности демократу Линкольну рабовладение было глубоко противно, но аболиционистом он не был. У него были цели и поважнее. О том, чтобы освободить негров и тем окончательно оттолкнуть южные штаты, он поначалу и не помышлял. Наоборот, пытаясь договориться с конфедератами, неоднократно обещал им не вмешиваться в их дела, в том числе и в вопросы рабства. Слишком много новых проблем принесло бы немедленное освобождение рабов.
|
|
|
|
Даже через полтора года после начала Гражданской войны, в августе 1862-го, он писал: «Если бы я смог сохранить союз, не освободив ни одного раба, я бы сделал это. Если бы я смог сохранить союз, освободив некоторых рабов и не освободив других, я бы так и поступил...».
|
|
|
|
Но это было в августе, а в сентябре Линкольн издал прокламацию об освобождении: с 1 января 1863 года все рабы в мятежных штатах объявлялись свободными людьми. (В то время как негры в штатах, лояльных федеральному правительству, оставались в рабстве.)
|
|
|
|
В одной из своих речей Линкольн, пользуясь библейским образом, сказал: «Дом, разделенный надвое, устоять не может. Я полагаю, что система управления, в которой половина стоит за рабовладение, а половина за его отмену, стойкой быть не может. Я не хочу ждать, пока Соединенные Штаты распадутся, пока дом рухнет...». Заявив это, Линкольн как бы продемонстрировал, что его не столько интересует целостность государства, сколько вопросы морали. И - более того! - он вообще рискует существованием государства ради высокой нравственной цели.
|
|
Ваш выход, Том
|
|
|
|
Тут-то и пригодилась «Хижина дяди Тома», в красках описывающая ужасы рабовладельчества, но прошедшая незамеченной десять лет назад. Вот где таилась погибель южан...
|
|
|
|
Встревоженная вопросом об отмене рабства, желая побольше узнать о тяжкой участи негров-рабов, широкая публика бросилась к «Хижине» - и то, что она узнала из нее, стало для нее новым потрясением. Так вот, оказывается, что отстаивают южане и чему объявили войну северяне!
|
|
|
|
«Хижина» сделала для объяснения новой позиции президента Линкольна столько, сколько не смогли бы тысячи агитаторов.
|
|
|
|
Конфедераты уже выглядели не борцами за свободу, а наоборот, обычными мятежниками. Действительно, если какая-то часть граждан идет против собственного государства ради своих «неотъемлемых прав», то почему эти же самые граждане отказывают в таких же правах другим своим согражданам, пусть и неграм? С каким же кличем они тогда воюют? «Свободу рабовладельцам»?
|
|
|
|
Пусть это прозвучит смело, но с того момента, как европейское общественное мнение отвернулось от южан, Линкольн свою войну выиграл. Гарриет Бичер-Стоу прославилась. А дядя Том – обрел бессмертие.
|
|
|
|
Наталья АГАФОНОВА
|
|
|
|
Ступени №2 (февраль)/2017
|
