|
У Достоевского был дар ясновидения
|
|
|
|
Федор Михайлович Достоевский умер 9 февраля 1881 года. К этому времени писателем были предсказаны практически все важнейшие события, которые произойдут в XX веке. А многие современники уже тогда называли его пророком. Великий русский сатирик Салтыков-Щедрин так выразился о произведениях Достоевского: «По глубине замысла, по ширине задач нравственного мира, разрабатываемых им, этот писатель стоит совершенным особняком, он вступает в область предвидений и предчувствий, которые составляют цель не непосредственных, а отдаленных исканий Человечества».
|
|
|
|
Федор Михайлович одним из первых заметил, что в середине XIX века многие молодые люди мыслили как Раскольников: можно убить и тем самым осчастливить мир. «Чем, чем, — рассуждал он устами Раскольникова, — моя мысль была глупее других мыслей и теорий, роящихся и сталкивающихся одна с другой на свете, с тех пор, как этот свет стоит? Стоит только посмотреть на дело совершенно независимым, широким и избавленным от обыденных влияний взглядом, тогда, конечно, моя мысль окажется вовсе не так… странною. О, отрицатели и мудрецы в пятачок серебра, зачем вы остановились на полдороге!»
|
|
|
Нет, не прав Родион Романович, и через полвека после него не остановились «отрицатели и мудрецы». Это предвидел Достоевский. Вот еще одна цитата из эпилога романа «Преступление и наказание»: «Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть, кроме некоторых, весьма немногих, избранных. Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические, вселяющиеся в тела людей.
|
|
|
|
Но эти существа были духи, одаренные умом и волей. Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими. Но никогда, никогда люди не считали себя так умными и непоколебимыми в истине, как считали зараженные. Никогда не считали непоколебимее своих приговоров, своих научных выводов, своих нравственных убеждений и верований. Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали. Все были в тревоге и не понимали друг друга, всякий думал, что в нем одном и заключается истина».
|
|
|
|
Проходимец Верховенский
|
|
|
|
Главный идейный вдохновитель революционной ячейки Петр Верховенский из романа «Бесы» составил план действий для будущих «ниспровергателей основ»: «Мы уморим желания; мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное равенство… Полное послушание, полная безличность, но раз в тридцать лет пускать и судорогу, и все вдруг начинают поедать друг друга, единственно, чтоб не было скучно… Но одно или два поколения разврата необходимо; разврата неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую, трусливую, жестокую, себялюбивую мразь, вот чего надо!»
|
|
|
|
Однако Верховенский, прототипом которого был псевдосоциалист Сергей Нечаев, все же не так прост. Ведь он повязал своих единомышленников кровью, что несколько десятилетий спустя взял на вооружение товарищ Сталин.
|
|
|
|
Идем далее. Вот цитата из «Братьев Карамазовых»: «Выражаются иногда про «зверскую» жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток». А теперь давайте вспомним слова «любимца партии» большевиков Николая Бухарина: «Пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как ни парадоксально это звучит, методом выработки коммунистического человека из человека материала капиталистической эпохи».
|
|
|
|
Ошибки молодости
|
|
|
|
Достоевский в молодости сам был социалистом. Во всяком случае, писатель так считал. Он входил в кружок Петрашевского, где обсуждались социалистические идеи. Ничего опасного для государства в «салоне» не происходило. Ну, собрались, попили чаю, пообсуждали утопистов Фурье, Оуэна, материализм Фейербаха… На одном из заседаний Достоевский прочел знаменитое письмо Белинского Гоголю. Вот и все. Но император Николай I еще помнил выступление декабристов, и в результате по доносу «засланного казачка» всех арестовали. Первый приговор — смертная казнь. Потом монаршая милость — каторга. Однако Федор Михайлович разочаровался в «идеалах социализма» не потому, что пострадал (хотя до сих пор некоторые исследователи называют его христианствующим социалистом), а потому, что на каторге он нашел для себя иные ценности, а точнее, вернулся к ним.
|
|
|
|
Герой Достоевского Раскольников на каторге вспоминает прошлое: «Да и что это такое — эти все муки прошлого! Все, даже преступление его, даже приговор и ссылка, казались ему теперь, в первом порыве, каким-то внешним, странным, как бы даже и не с ним случившимся фактом… Под подушкой его лежало Евангелие…»
|
|
|
|
После каторги
|
|
|
|
Как ни странно, именно каторга подвигла Достоевского на предсказания будущего. Практически все его романы — пророческие. Сон Раскольникова уже упоминался. А вот в «Бесах» был указан даже срок, за который революция охватит страну, — пять месяцев. Правда, Петр Верховенский планировал ее в мае начать, а к октябрю закончить. В действительности сроки несколько сдвинулись: советская власть «твердо встала на ноги» с октября 1917 года по март 1918-го.
|
|
|
|
Почему же социализм пришелся по душе россиянам? По Достоевскому, он возник как поправка к христианству «и улучшение последнего, сообразно веку и цивилизации», поэтому захватил «сердца и умы многих во имя какого-то великодушия». И стало: вместо креста — пятиконечная звезда; вместо Христа — Ленин, Сталин и так далее… Действительно, марксизм в России был воспринят как новая религия, и не только простым народом. В 1922 году Ленин писал о членах Политбюро как о большевиках, не разбирающихся в марксизме.
|
|
|
|
Не обошлось здесь и без гордыни человеческой. «Злой дух, — писал Федор Михайлович, — несет с собою страстную веру, а, стало быть, действует не одним параличом отрицания и соблазном самых положительных обещаний: он несет новую антихристианскую веру, стало быть, новые нравственные начала обществу, уверяет, что в силах выстроить весь мир заново, сделать всех равными и счастливыми и уже навеки закончить Вавилонскую башню, положить последний замковый камень ее. Между поклонниками этой веры есть люди самой высшей интеллигенции; веруют в нее тоже все «малые и сирые», трудящиеся и обремененные, уставшие ожидать Царствия Христова; все отверженные от благ земных, все неимущие…» И еще: «Раз отвергнув Христа, ум человеческий может дойти до удивительных результатов».
|
|
|
|
Как и все русские пророки, Федор Михайлович выделял Россию из общего ряда. Исследователь творчества Достоевского Карен Степанян по поводу отношений Европы и России так прокомментировал написанное классиком: «Достоевский надеялся, что торжество материального начала и приход «злого духа» осуществится на Западе, что русский народ устоит перед разрушительным действием этих процессов. Слияние сословий совершается и свершится у нас «мирно», ибо, «если и есть разногласия, то они только внешние, временные, случайные, легко устранимые и не имеющие корней в почве нашей… Лишь Россия заключает в себе начало разрешить всеевропейский роковой вопрос низшей братии без боя и без крови, без ненависти и зла…»» Достоевский предвидел будущее развитие исторических процессов: произойдет серия кровавых катаклизмов, которая охватит всю Европу. «Но никогда, может быть, — пишет Достоевский, — Европа не была ближе именно к такому перевороту и переделке территорий, как в наше время… Тогда все рухнет об Россию, тогда мы должны быть целы и выставить православие».
|
|
|
|
Источник
|
