17.12.2019. - Программист Спиридонов не намерен отказываться от пересадки головы

Программист Спиридонов не намерен отказываться от пересадки головы

Валерий Спиридонов родом из СССР — так он сам говорит о себе. У него спинальная мышечная атрофия — врождённое заболевание, которое не позволило его телу развиваться. Валерий с детства передвигается в инвалидном кресле. В 2015-м о нём заговорил весь мир — Спиридонов согласился на участие в эксперименте, предложенном итальянским нейрохирургом Серджио Канаверо.

По словам медика, он разработал методику, позволяющую осуществить пересадку головы. Пока шла апробация метода, Валерий, инженер по образованию, не терял времени. Он продолжил обучение в США, женился, стал отцом, сейчас ведёт исследования в области искусственного интеллекта. Корреспонденты RT пообщались с Валерием Спиридоновым и узнали, что он не отказался от идеи доктора Канаверо, сотрудничает с ним и считает, что замена тела может стать реальностью.

— Как вы оказались в США, как складывается ваша жизнь здесь, чем занимаетесь?

— Я инженер, приехал в США, чтобы получить степень магистра. Учился в университете города Бока-Ратон по специальности computer science. Это инженерная дисциплина, компьютерные науки. Кроме того, мы здесь ведём научную деятельность, направленную на то, чтобы лучше узнать, что чувствует человек, как он рассуждает. Для этого мною создано программное обеспечение, которое способно распознавать эмоции, прогнозировать течение диалога.

Я приехал сюда по программе, которая поддерживает молодых учёных, позволяет им получать высшее магистерское образование. Для этого в университетах есть специальные гранты. На сегодня я уже закончил образование и приступил к работе — применяю свои знания на практике. Эти знания находятся в области разработки искусственного интеллекта, программного обеспечения, отказоустойчивых кластеров, систем, серверов. Также мы делаем очень интересный стартап, связанный с дронами, квадрокоптерами. И я думаю, что он будет успешным. Это будет действительно мировой проект.

— Расскажите о ваших научных исследованиях.

— Мои исследования связаны с тем, чтобы узнать, насколько мы можем использовать искусственный интеллект для помощи людям, чтобы им жилось легче, комфортнее, безопаснее, спокойнее, чтобы люди лучше понимали друг друга. То есть это не просто машинный перевод слов, как есть сегодня, например, у Google. А это система, которая позволяет вести диалог, удерживать внимание.

— Приведите пример, как это может быть использовано на практике?

— Например, доктор и пациент. Такие системы позволят в будущем лучше проводить курсы лечения, лучше взаимодействовать со службами, помогающими людям в трудных ситуациях. Это может применяться для бизнеса, чтобы вести диалог с клиентом, лучше его понимать и знать, что он чувствует. Это поможет всем. Другая система, про которую я говорил и которая связана с дронами, позволит людям получить картинку и звук в реальном времени с любой точки мира и при этом управлять камерой удалённо из любой точки мира.

— Какие планы на будущее у вас и вашей семьи? Какой прогноз дают врачи здесь, в США?

— Мои планы не связаны с каким-то определённым местом. Моя специальность позволяет мне более 15 лет работать удалённо. Сегодня я нахожусь в США, потому что так удобнее для моей семьи и для моего сына: без перелётов, стрессов и в комфортном климате. Что касается докторов, я не думаю, что мне могут как-то радикально помочь. Традиционная медицина не имеет в своих руках арсенала для лечения подобных заболеваний.

Единственный препарат, который вышел в последние годы в США и был недавно одобрен для использования по всему миру — это Spinraza. Он останавливает деградацию мышечных волокон, позволяет улучшить качество жизни. Курс его достаточно дорогой, но тем не менее это огромный шаг вперёд. И мы надеемся, что в ближайшее время он будет доступен повсеместно.

— Планируете ли возвращение на родину? Есть ли в России работа, которая могла бы вас заинтересовать?

— Я совершенно точно не исключаю для себя возможности вернуться в Россию. И это не связано ни с какими рабочими проектами, а просто потому, что это моя родина и там все мои друзья, там мой брат. Но сегодня у меня нет таких планов и нет сотрудничества с кем-либо из России. Хотя я считаю, что мой опыт и знания доктора Канаверо — это то, что может вывести российскую медицину на несколько шагов вперёд. Эти знания уникальны. Но они могут быть применены только при поддержке государства. Я объясню, почему так.

Дело в том, что сегодня, если речь идёт о сотрудничестве с доктором Канаверо, многие учёные, в том числе и в России, понимают, что они идут по достаточно тонкому льду. Это связано с репутацией, с рисками, которые несёт сотрудничество с такой персоной, как доктор Канаверо.

Он уже успел заявить, что готов пересаживать голову, работает в Китае с крысами, с обезьянами, вот-вот приступит к опытам с людьми.

Но на самом деле вся эта технология — она о другом. Она направлена на помощь людям с другими заболеваниями: она нужна для того, чтобы лечить травмы позвоночника, чтобы людям, которые давно и долго обездвижены, возвращать способность чувствовать, двигаться, жить полноценной жизнью. И мы ведём речь именно об этой технологии. Мы готовы помочь правительству России, чтобы принести эту технологию в страну, готовы сотрудничать напрямую. И безусловно, если нам окажут в этом поддержку, дадут зелёный свет, я приеду в Россию и буду делать всё, что от меня зависит, чтобы это состоялось.

— Поступали ли вам какие-то предложения из России?

— Я постоянно получаю предложения, они достаточно интересные и касаются разработки программного обеспечения, моего опыта управления проектами, управления стартапами. Они касаются искусственного интеллекта, работы с облачными системами хранения данных. Компании в России, такие как Сбербанк, «Яндекс», они действительно ищут сотрудников, чтобы пополнить свои кадры опытными профессионалами. Но в данный момент я считаю, что для меня лучше находиться здесь. Потому что, как я говорил, мне бы хотелось, чтобы мой сын, которому сейчас один год, провёл время в спокойном климате, без необходимости адаптироваться к погоде, к новым условиям. Но это не мешает мне сотрудничать удалённо с любыми компаниями.

— Поступают ли вам предложения о проведении операции, аналогичной той, что планировал провести доктор Канаверо? Возможно, есть другие врачи, работающие в этом направлении?

— Различные предложения по внедрению инновационных технологий, в том числе в медицине, поступают постоянно. И особенно, конечно, их много было в период 2015—2017 годов, когда Канаверо только заявил о своих планах. Предложений много, но приходится их очень тщательно оценивать. Потому что многие из них несут в себе достаточно странные решения, другие нуждаются в значительной доработке. Есть очень интересные, и мы хотели бы дать им зелёный свет и применить их в том числе и для работ, связанных с технологией доктора Канаверо.

Но пока я не склонен делать никакие операции. И единственное, что возможно делать в моей ситуации, — это поддерживающая терапия либо установка импланта в позвоночник. Но это не срочная задача, так как моё состояние стабильно и я прекрасно себя чувствую: работаю восемь часов в офисе наравне с другими сотрудниками. В данный момент моему здоровью ничего не угрожает, и я хотел бы довести до совершенства одну из технологий, которыми я занимаюсь сегодня.

— Так вы изменили решение и отказались от операции или готовитесь к ней?

— Моё отношение к операции по пересадке головы не изменилось. Я считаю, что есть ситуации, когда такая операция — единственное возможное решение по спасению жизни. С этической точки зрения оно ничем не отличается от обычной трансплантации. Ведь нет каких-то серьёзных этических дискуссий в обществе по поводу пересадки органов: лёгких, печени, почек. Это плановые операции, которые сегодня проводятся и в России каждый день. Трансплантации такого рода давно стали привычными.

Что касается пересадки головы — мы к этому придём. Мы придём к тому, что появится большое количество и других решений, таких как, может быть, модификация генома, что уже сегодня стало реальностью, но нуждается в большей маркетинговой составляющей. Модифицировать геном сегодня возможно, и кое-где это уже делают. Насколько это необходимо делать, я думаю, человек решит для себя сам. И здесь не может быть ограничений, связанных с этикой, с религией и так далее.

Науку не остановить. Её можно задержать в развитии. Но для чего это делать? Всё равно появятся свои Джордано Бруно, которые так или иначе расскажут, как устроен мир, и сделают его лучше.

— Чем сейчас занимается доктор Канаверо ? Что вам известно о его экспериментах в Китае?

— Мы находимся в постоянном контакте с доктором Канаверо и общаемся несколько раз в месяц. Мне известно, что его эксперименты прошли удачно. Опыты с животными, такими как собаки, обезьяны (то есть с крупными млекопитающими, про которых я говорил раньше) прошли более чем успешно.

Сегодня есть документы, которые показывают реалистичность сращивания волокон спинного мозга, восстановления двигательной активности. Этому есть фото- и видеодоказательства.

Более того, есть активное желание сотрудничать с представителями медицинских учреждений, государственных структур, чтобы передать эту технологию людям. Но для того, чтобы это сделать, должен быть шаг со стороны государства, когда выделяется специализированный грант, выделяется специализированное помещение, лаборатория, чтобы изучить, провести все проверки и сказать, работает технология Канаверо или нет. Потому что Серджио Канаверо и доктор Жэнь Сяопин готовы приехать в Москву, готовы приехать в любое другое государство, чтобы рассказать все детали, поделиться материалами по этому поводу. Но это не может быть их инициатива, они не могут лично говорить: «Пригласите нас, пожалуйста, мы вам всё объясним и покажем». Нет, должна быть заинтересованность со стороны властей. Если она будет, мы, конечно, поможем сотням и тысячам людей.

— Как изменило вашу жизнь появление ребёнка?

— Рождение сына, безусловно, очень сильно изменило мою жизнь. Я стал внимательно относиться к своим поступкам, стал гораздо серьёзнее воспринимать свою деятельность, своё здоровье. Потому что мне нужно быть с ним рядом, нужно помогать ему расти. И мне это очень нравится, я провожу с ним много времени.

Отразилось ли это на моём решении не делать операцию? Нет. Это связано с тем, что мы хотим довести технологию до совершенства. Делать её публично, открыто, согласованно с обществом.

Но рождение сына дало мне силы заниматься исследованиями, искать пути применения моих знаний, талантов, чтобы у него всё было хорошо.

— Чем сейчас занимается доктор Канаверо ? Что вам известно о его экспериментах в Китае?

— Как изменило вашу жизнь появление ребёнка?

— Как вы проводите свободное время?

— К сожалению, свободного времени у меня крайне мало. Потому что я пытаюсь заниматься большим количеством проектов, которые связаны с технологиями, с медициной, с наукой, с разработкой ПО и так далее. Я счастлив, что у меня есть время для моего сына. Но мы надеемся, что уже скоро мы сможем немного попутешествовать, хотим посмотреть другие штаты. Мы очень любим бывать в разных местах. И когда куда-то приглашают, мы с удовольствием приезжаем, рассказываем о том, чем мы занимаемся, о том, как мы способны помочь людям, что мы делаем для этого, какие технологии уже стали сегодняшним днём.

Источник