Легко объяснить путешествие Овейна только общехристианской традицией видений. Однако каждому, кто хоть немного знаком с ирландскими сказаниями, ясно, что здесь чувствуется влияние еще одной — языческой — традиции, а именно многочисленных историй людей, попавших в иной мир — обиталище языческих богов или эльфов — и вернувшихся домой. Чтобы понять, откуда взялись эти истории, нам нужно обратиться к преданиям о заселении острова. Древнеирландские предания и легенды гласят, что коренными жителями острова были не люди, а ужасные демоны-фоморы. Обычно они отличались некоторым физическим недостатком (например, имели только по одной ноге или руке или же вместо человеческой головы имели голову животного), но из этого правила были исключения.
Впечатляет описание внешности одного из вождей фоморов, Элата. Он предстает перед нами величественным красавцем: «До самых плеч спадали его золотистые волосы. Платье его было расшито золотой нитью, а рубаха — золотыми узорами. Золотая пряжка была у него на груди, и от нее исходило сияние бесценного камня. Два копья с серебряными наконечниками и дивными бронзовыми древками держал он в руках. Пять золотых обручей были на шее воина, что нес меч с золотой рукоятью, изукрашенной серебром и золотыми заклепками».
Элата к тому же — один из немногих фоморов, известных нам по именам. Другим его знаменитым соплеменником является Балор, с которым связана следующая зловещая история. Однажды друиды его отца варили ядовитое зелье. Балор подсматривал за ними, и ядовитый пар попал ему в глаз, который немедленно пропитался ядом и стал смертоносным настолько, что гибло все, на что он смотрел. Балору сохранили жизнь только под тем условием, что он будет держать свой губительный глаз постоянно закрытым. Тем не менее он пользовался силой своего ока как военным оружием — во время битв он просто глядел на армию противника, и та падала как подкошенная.
Позже на берегах Ирландии появляются, собственно, боги. Принадлежали они к разным родам. Первым племенем было «племя Партолона». Партолон явился из потустороннего мира вместе со свитой из двадцати четырех мужчин и двадцати четырех женщин. Чуть ли не сразу он принес в жертву свою собственную жену, королеву Дилгнейд. Во время владычества племени Партолона число равнин на острове возросло с одной до четырех, появилось семь новых озер — то есть постепенно возникала та страна, которую мы знаем. Род Партолона сражался с многочисленными демонами и силами зла и победил их всех. Разнятся предания о том, куда же делось многочисленное племя. Одни источники говорят, что оно вернулось в потусторонний мир, другие (более поздние) утверждают, что оно погибло во время эпидемии чумы — до сих пор около Дублина показывают холм Таллахт, известный также как «Тамлехт Муинтре Партолайн», то есть «Чумная могила племени Партолона».
Затем в Ирландию пришло племя Немеда. В их эпоху на землях острова образовалось еще двенадцать равнин и четыре озера. Они тоже воевали с фоморами, но оказались не столь удачливы, как их предшественники. Сначала род Немеда одерживал победы, но затем на них обрушилась таинственная и жестокая эпидемия. Умер сам Немед и две тысячи его людей, а оставшиеся попали под власть фоморов. Те потребовали, чтобы на праздник Самайн им приносили в жертву две трети родившихся детей. Боги взбунтовались и разрушили главный форпост фоморов — башню из стекла на острове Тори, убив Конана, их короля. Однако второй фоморский король, Марк, сразился с людьми Немеда, от общего числа которых осталась только треть. И этому племени тоже пришлось вернуться туда, откуда они пришли.
Недолго фоморам пришлось властвовать островом в свое удовольствие — на нем высадились три могущественных племени, составлявших союз: «Фир Домнанн», или «люди Домну»; «Фир Гаилиоин», или «люди Гаилиоин»; «Фир Болг», или «люди Болг». Они поделили между собой всю Ирландию: Ольстер достался Фир Болг; Коннахт, Северный и Южный Манстер — Фир Домнанн; Лейнстер — Фир Гаиллиоин. В графстве Вестмит сохранился холм, где сходились границы всех пяти владений (так называемый Уиснехский холм), — это центр древней Ирландии.
Сменилось уже девять королей, как вдруг «прямо с небес» на остров низринулся Туата де Даннан — клан богов, сыновей богини Дану. Предводителем Туата де Даннан был Нуаду, или Аргетламх, что означает «Муж с серебряной рукой». Он был воителем, обладателем непобедимого меча, одного из четырех сокровищ племени. Ему не уступали женщины-воительницы: Бадб («неистовая»), Маха (персонификация битвы) и самая главная — Морриган, или Морригу, то есть «великая королева» (иногда Морриган, Маха и Бадб вместе назывались «три Морриган»). Морриган можно было увидеть на поле битвы — или облаченную в воинские доспехи, с двумя копьями в руке, или же в облике черной вороны/серого ворона.
Впрочем, воителями были все боги Дану — например, Дагда. Он был богом земли и владел котлом, в котором никогда не иссякала пища, причем каждый находил в этом котле еду себе по вкусу. Кроме того, Дагда был счастливым обладателем живой арфы (у нее было два имени: Даурдабла, «Дуб двух зеленей», и Койр Кетаркуйр, «Песнь четырех углов»). Когда он играл на ней, то времена года сменялись как обычно, а когда переставал — наступал хаос. Но и этот, казалось бы, вполне мирный бог не расставался со своим оружием — восьмизубой боевой палицей, которую таскал за собой на колесе, а поднять ее было не под силу и восьми сильным мужчинам. Дагда пленил и убил однорукое, стоногое и четырехголовое чудовище по имени Мата.
Дагда был отцом Бригиты — богини огня и очага, Энгуса — вечно молодого бога, Мидхира — бога подземного царства, и, наконец, Огмы — покровителя литературы и ораторского искусства, знаменитого тем, что именно он изобрел кельтский алфавит огам. Конечно, был и свой бог моря — как же без него обойтись на острове! Звали его Лир, но известно о нем гораздо меньше, чем о его сыне — Мананнане Мак Лире. Он покровительствовал мореплавателям и торговцам. Мананнан любил проводить время на островах и особенно выделял остров Мэн и остров Арран (где он выстроил дворец «Яблоневый Эмэйн»). Как и почти все ирландские боги и герои, он владел волшебными предметами и животными, которые обладали именами и были почти личностями: мечи Мститель, Большой Демон и Малый Демон; копья Желтое Древко и Красный Дротик; лодка Метла Волн, доставлявшая своего хозяина куда только он не пожелает; конь Роскошная Грива, свободно скакавший и по суше, и по волнам. Мананнан созвал богов на свой Вечный пир, и, отведав приготовленных им кушаний, они получили дар вечной молодости.
Богом врачевания был Диан Кехт. Когда у Мананнана и его жены Морриган родился ребенок ужасной наружности, то Диан Кехт, предвидя от него великие беды, посоветовал предать его смерти. Собственноручно убив ребенка, врач обнаружил в его сердце трех гигантских змей. Если бы их не нашли, то они выросли бы еще больше и погубили бы всю Ирландию. Диан Кехт умертвил их, сжег их тела, а пепел сбросил в воду, но даже сам пепел все еще обладал силой — вода в реке закипела, и в ней погибло все живое (с тех пор она и зовется «Бэрроу», кипящая). После череды жестоких битв с воинами Фир Болг клан Туата де Даннан предложил им заключить мир. Боги сказали, что Фир Болг могут взять себе во владение одну пятую часть Ирландии, и те согласились, выбрав Коннахт.
Дальше случилось непредвиденное и неприятное событие. Нуаду потерял в одном из сражений руку, и Диан Кехт изготовил ему новую, серебряную (поэтому бог и получил прозвище «Аргетламх», серебрянорукий). Однако боги придерживались обычая, который затем перешел к кельтам, — королем не может быть калека. Поэтому Нуаду был отправлен в изгнание, а Туата де Даннан решили, что новым королем должен стать кто-то из фоморов — в дипломатических целях. Они пригласили Бреса, сына короля фоморов Элатхана, стать владыкой Ирландии. Тот сразу согласился, прибыл в страну и женился на Бригите, дочери Дагды. Очень скоро Брес показал, что фомор не может изменить свою природу — он обложил людей и богов такой данью, что те стали слабеть от голода. Тогда дети Диан Кехта — Миах и Аирмед — пришли к королю-изгнаннику и чудесным образом прирастили Нуаду его настоящую руку, которая покоилась глубоко в земле (кроме того, они пересадили его одноглазому привратнику кошачий глаз, и тот прижился, правда, привратник при этом приобрел некоторые кошачьи повадки). За это Миах поплатился жизнью — разгневанный отец убил сына, ибо недобрым показалось Диан Кехту такое искусство. Тем не менее Брес был вынужден отречься от престола, а Нуаду вернулся на трон.
Тогда фоморы начали готовиться к решительной войне с богами. Подготовка заняла семь лет, по прошествии которых гиганты высадились на берегах Ирландии. Произошло это накануне праздника Самайн. Началась серия жестоких битв, в которых ни одной стороне не удавалось одержать решающей победы. Наконец, наступил день знаменитой битвы при Маг Туиред, в которой погибло множество воинов, в том числе и сам Нуаду. Но когда Луг, бог, обладавший многими умениями, вышиб смертоносный глаз Балора, удача отвернулась от фоморов. Скоро они обратились в бегство. По свидетельству автора саги «Битва при Маг Туиред», в этой схватке погибло несметное количество разного рода существ: их «не сосчитать никогда, как не узнать, сколько звезд в небесах, песка в море, капель росы на лугах, хлопьев снега, травы под копытами стад и коней сына Лера в бурю».
В долине Карроумор в графстве Слайго стоят дольмены, которые в народе назывались надгробными памятниками погибших в битве при Маг Туиред. И действительно, археологические раскопки показали, что это древние захоронения, окруженные дольменами. Так фоморы были изгнаны с острова, но Бресу жизнь сохранили за то, что он даровал ирландцам способность снимать урожай каждую четверть года и указал, когда лучше им сеять, когда пахать и когда жать.
Однако племенам богини Дану недолго пришлось царствовать в Ирландии. Очень скоро на остров пришли гойделы (они же гэлы) — об этом рассказывается в «Книге захватов Ирландии», причем оказывается, что этот народ пришел из страны смерти и долго странствовал по свету. Пройдя через Египет, Крит и Сицилию, они обосновались в Испании, а затем отправились в Ирландию и окончательно осели там.
Когда Ит, один из вождей гойделов, со своими мужами прибыл на остров, королями были боги Мак Куйлл, Мак Кехт и Мак Грене. Они заподозрили Ита в том, что он желает захватить их страну, и убили его. Тогда-то сыновья Миля и отправились мстить за смерть своего соплеменника. Интересно, что в числе тех, кто поехал на новую землю, была некая Скота, дочь фараона, жена Эримона, сына Миля.
Когда гойделы высадились на остров, то встретили одну за другой трех жен трех королей, и каждая просила назвать остров ее именем. Третьей и последней была Эриу, и так как она единственная встретила пришельцев добрым пророчеством, они и остановились на ее имени. С тех пор Ирландия и называется Эрин. Хитростью и заклинаниями пытались одолеть пришедший невесть откуда народ жившие там боги, но гэлы оказались сильнее. Так богам пришлось обратиться в бегство, а сыновья Миля поделили между собой остров.
И вот тогда-то боги и удалились в страну вечной молодости — Тир На Н-ог. Ее владетель — Мананнан Мак Лир. Она называется еще Авалоном (Яблоневым островом), Стеклянным островом, Страной нестареющих женщин и другими именами.
В этой стране время течет по-другому. Именно сюда в ирландских и шотландских сказках уводят эльфы понравившихся им людей, а когда те возвращаются, то видят, что их родные и близкие уже состарились или даже умерли. Одна из первых таких историй называется «Ойсин в Тир На Н-ог» и повествует о том, как Ойсин женился на дочери правителя Страны Юности и сам стал правителем, но потом захотел повидать своих близких.
«Наконец, он сказал своей жене: „Я хотел бы оказаться сегодня в Эрине, чтобы увидать моего отца и его людей”. „Если ты пойдешь, — сказала его жена, — и поставишь ногу на землю Эрина, ты никогда не вернешься сюда ко мне и станешь слепым стариком. Сколько минуло, ты думаешь, с тех пор, как ты пришел сюда?”
„Около трех лет”, — сказал Ойсин. „Три сотни лет, — сказала она, — прошло с тех пор, как ты пришел в это королевство со мной. Если ты должен отправиться в Эрин, я дам тебе этого белого коня, чтобы отвезти тебя; но, если ты сойдешь с коня или коснешься своей ногой земли Эрина, конь в ту же минуту вернется, а ты останешься там, где он покинет тебя, жалким стариком”».
Но время в ином мире может течь и в обратную сторону, как это происходит в сказании «Обольщение Бекфолы». Там женщина попадает на волшебный остров Федаха Мак ин Дайла и проводит на нем день, но когда возвращается домой, то обнаруживает, что там утро того же самого воскресенья, когда она пустилась в путь. Более того, ее служанку загрызли дикие собаки, но она оказывается цела. То, что случившееся с Бекфолой не было сном, выясняется только через год, когда Фланн О’Федах, воин с острова, приходит за ней.
Но самое удивительное, что в Страну Обетованную можно было попасть и не переплывая моря. Большинство богов поселились в сидах («Sidhe», произносится как «ши») — это и есть знаменитые полые (или пустые) холмы. В каждом из них есть ворота, ведущие в подземное царство, где можно роскошествовать и наслаждаться жизнью. Каждый бог получил по такому кургану, а некоторые, как Дагда, даже и по два. Кроме того, сиды (так стали называться боги племени Дану, по месту своего обитания) избрали себе королей. Королем сидов Ирландии был Дагда.
Одна из самых удивительных историй о переплетении двух миров рассказывается в саге «Приключения Неры», действие которой начинается в канун Самайна. Этот осенний праздник окончания сбора урожая издавна ассоциировался со смертью и сверхъестественным. Король Айлиль дает своему воину Нере поручение связать ноги одному из пленников ивовыми прутьями, но прутья все время спадают, и тогда Нера закрепляет их собственной пряжкой. После этого пленник просит воина посадить его на плечи и поискать где-нибудь воды. Вернувшись, Нера оставляет пленника там, откуда его взял, но, когда он снова возвращается к Айлилю, оказывается, что крепость Круахан, где они сидели, сожжена, а из отрубленных голов воинов составлена стена. В поисках врагов Нера попадает в сид, становится там слугой при дворе, находит себе женщину, и она в конце концов объясняет, что все, что он видел в Круахане, — иллюзия. Крепость пока цела, его военачальники все так же сидят у костра, и, хотя в сиде прошло несколько дней, в реальной человеческой жизни не прошло и часа. Если он сейчас вернется к своим, то должен предупредить их, что на следующий Самайн на крепость нападут враги. Но на следующий год Айлиль велит Нере забрать из сида все, что принадлежит ему, — и тот приводит корову и бычка. Люди так впечатлены этими животными, что их войско целиком отправляется в сид и забирает оттуда множество сокровищ. Нера же остается в сиде навсегда.
Нера и другие люди безо всяких усилий, используя пещеру, входят и выходят из сида. Но иногда попасть в другой мир можно было и с помощью особого камня. В саге «Болезнь Кухулина» сказано: «Тогда Кухулин отошел в сторону и прислонился спиной к высокому плоскому камню. Стала неясной его мысль, и вскоре он погрузился в сон». Ему было видение, после которого Кухулин провел в трансе целый год, а затем снова пошел к тому же камню, и уже оттуда смог проникнуть в мир сидов.
Многие века люди лишь указывали — часто с суеверным страхом — на те или иные сиды-курганы, и только в XIX веке началось их исследование. Один из таких курганов ранее считали домом Дагды. Ныне он известен на весь мир: это знаменитый Ньюгрейндж. Расположен он в графстве Мит, в долине Бойн, и стоит не в гордом одиночестве, а рядом с двумя другими тумулусами (мегалитическими захоронениями) — Даут и Наут. Все вместе они образуют комплекс «Некрополь Бру на Бойн» (Дворец Бойн). Это название тоже связано с богами: Боанн/Бойн — имя матери Энгуса. Ньюгрейндж прославился главным образом тем, что в день зимнего солнцестояния солнечный луч проникает во внутреннюю камеру и освещает ее на короткое время.
В наши дни этот эффект могут наблюдать победители специально проводящейся лотереи. Ньюгрейндж был скрыт от глаз людских до 1699 года. Чарльз Кэмпбелл, владелец земли, на которой стоял курган, послал своих людей за строительным камнем, и они обнаружили вход в пещеру. В 1962–1975 годах здесь проводились раскопки под руководством профессора Майкла О’Келли из университета города Корка, и именно им мы обязаны практически всем, что сегодня знаем о Ньюгрейндже. По сути, это огромное каменное строение, подобное пирамидам Гизы в Египте, только старше их. Вероятно, гробницу выстроили около 3100 года до н. э. Безусловно, она служила для неких церемоний, видимо, была связана с погребением важных лиц. Исследование Ньюгрейнджа затрудняется еще тем, что в IX веке его ограбили викинги (они называли курган «пещерой Акад-Алдаи») и вынесли оттуда все, что смогли. Скорее всего, в гробнице были и украшения — в начале XIX века некий крестьянин, обрабатывая землю недалеко от входа, обнаружил два золотых шейных обруча, золотую цепочку и два кольца.
Даже нераскопанный, Ньюгрейндж привлекал внимание людей — это место постоянно встречается в различных историях о богах и героях. Рассказывалось, что там содержатся неиссякаемые запасы эля, три постоянно плодоносящих дерева и две свиньи — одна живая, а другая приготовленная. Здесь, по легенде, был похоронен Ламфада — Луг Длиннорукий, наставник Кухулина, и здесь был зачат сам Кухулин. Сюда Ангус принес тело Диармайда, погибшего от клыков зеленого кабана, и мог говорить с ним каждый день. А самая любопытная история рассказывает о том, как Энгус выманил сид у своего отца Дагды: сначала он попросил его «на день и на ночь», а затем отказался возвращать, так как весь мир состоит из дня и ночи! Конечно, можно трактовать эти слова как ловкую шутку, но они еще и свидетельство тому, что время в сиде отличается от времени человеческого.
Итак, в конце XII века в Англии появляется трактат, повествующий о том, как на севере Ирландии, на далеком острове на далеком озере, монахи-наследники святого Патрика охраняют вход в чистилище. Возможно, что еще до прихода августинских монахов на острове жили монахи-ирландцы, и паломники приплывали туда совершать аскетические покаянные упражнения. Однако доказать это предположение никак невозможно. Мы можем отсчитывать историю паломничества на остров святого Патрика — то есть, по сути дела, историю посещения мира иного — только с XII века, и она составляет важную часть истории западноевропейского паломничества.
