Психологи обнаружили связь между моральными принципами человека и тем, как он воспринимает научный метод познания. Скандалы, связанные с фальсификацией научных данных, лженаучными аферами и публичным перетягиванием финансирования, ориентируют общественное мнение не в пользу фундаментальной науки, ставя под сомнение её целостность и социальную значимость. Не секрет, что приверженность тем или иным теориям или идеологиям может повлиять как на формулировку гипотез, так и на методы их проверки. Но все это — ошибки применения научного метода, а не собственные его недостатки. Поэтому не исключено, что общественное мнение по отношению к науке в целом довольно устойчиво и не зависит от проступков отдельных ученых. Ассоциации с наукой, научным прогрессом могут быть весьма позитивными.
Наука стремится к установлению истины, объективности, рациональности и ставит превыше всего общественное благосостояние. В результате может возникать глубинное восприятие науки как нравственного поиска, так что одной мысли о ней окажется достаточно, чтобы спровоцировать высокоморальное поведение. Исследователи из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре поставили перед собой задачу проверить это предположение.
В ходе исследования было проведено четыре эксперимента. Первый из них был ориентирован на выявление корреляции между степенью приверженности научному методу и моральными принципами испытуемых. Сначала им было предложено прочитать описание сцены изнасилования, а затем — выразить свое отношение к преступлению. После этого испытуемые ответили на вопросы анкеты, призванной установить их отношение к науке. В результате те из них, кто проявил большую приверженность науке, более жестко осудили преступление.
Конечно, у этой корреляции может быть несколько альтернативных объяснений. Чтобы их исключить, исследователи провели последующие эксперименты, в которых был использован эффект прайминга: вниманию испытуемых предлагались слова, вызывающие ассоциации с наукой («логика», «гипотеза», «лаборатория», «теория» и т. д.), и фиксировалось влияние этой презентации на последующее поведение участников эксперимента. На практике испытуемым было предложено разгадать несколько зашифрованных слов, причем в одном случае это были слова из научной категории, а в другом — не связанные с наукой. Разница между вторым, третьим и четвертым заключалась в способе выявления связи между возникшими «научными» ассоциациями и нравственностью. Во втором эксперименте испытуемые снова давали моральную оценку преступлению, в третьем — должны были обозначить вероятность того, что в следующем месяце совершат какие-либо альтруистические поступки, в четвертом — играли «в диктатора» (получив $5, испытуемый должен был поделиться любой частью этой суммы с другим человеком или оставить все себе — без каких либо ограничений и условий).
В результате во всех экспериментах проявилась сильная концептуальная связь между наукой и моралью: «обработанные» научными ассоциациями испытуемые в большей степени проявляли альтруизм и нравственность. Исследователи учли в своей работе влияние религиозных взглядов на мораль и отношение к науке, включив в число испытуемых людей различных вероисповеданий. А вот влияние политических воззрений на предмет изучения учтено не было, хотя есть некоторые свидетельства, что эта взаимосвязь существует.
На первый взгляд полученные результаты могут показаться воодушевляющими, но связь науки и нравственности в сознании людей может иметь и негативные последствия. Яркий тому пример: когда мы сталкиваемся с результатами научной работы, которые противоречат нашим заветным убеждениям, мы зачастую склонны упрекать исследователя (ведь сама наука «непогрешима»!) в предвзятости и даже продажности. Чтобы не спешить с обидными выводами, порой стоит внимательнее рассмотреть методы исследования. Более глубокое понимание пути, которым ученые пришли к своим результатам, позволяет проще принять (или аргументированно отвергнуть) их выводы, не приписывая авторам несуществующих мотиваций. В отсутствие знаний «добродетель», приписываемая науке, тоже может сослужить дурную службу, став предпосылкой для идеологических искажений — точной противоположностью беспристрастной истины.
