Почему мы до сих пор не встретили братьев по разуму
Вот и очередные ученые (из Ноттингемского университета) озвучили недавно очередную свою калькуляцию. В одном только Млечном Пути они насчитали как минимум 36 внеземных цивилизаций. Обобщив знания об эволюции на Земле, астрономы перенесли их на всю нашу галактику. Дальше сделали поправку на химические особенности развития Вселенной, на среднюю скорость усложнения живых форм, и вышло, что в свое время в Млечном Пути могло обретаться до 928 цивилизаций.
Правда, сейчас осталось, дай бог, если дюжины три, да и то ближайшие из них сидят в нескольких тысячах световых годах от Земли, так что пока космического братания не предвидится. Нет, мы, конечно, периодически бомбардируем небеса радиосигналами и даже посылаем пропагандистские миссии вроде «Пионеров» и «Вояджеров», но радиосигналы даже покинувших Солнечную систему зондов будут идти до потенциальных соседей еще тысячелетия, так что долгожданное свидание сильно откладывается, объяснили в Ноттингеме.
Ну, с нашими посланиями все понятно — по космическим меркам, писаны они буквально несколько миллисекунд назад. Но неужто ни разу за всю историю существования внеземных цивилизаций никому из них не пришло в голову поискать в округе разумную живность? Уж хоть какой-то радиосигнал мог бы до нас долететь? Эта нелогичность смутила в свое время и итальянского физика Энрико Ферми, который, как повествует история, еще в 1950-м задался вопросом «Где все?». Ну правда, если на каждую песчинку на всех пляжах Земли приходится порядка 10 тысяч звезд и как минимум 100 землеподобных планет, Вселенная должна просто кишмя кишеть следами разумной жизни. И где эти следы?
— Главное, что успокаивает и немного раздражает в этом вопросе, — никто из земных ученых до сих пор внятно не объяснил, а что, собственно, мы должны увидеть в космосе. По каким признакам понять, что с нами кто-то связывается и что мы тут не одни? — говорит историк науки Сергей Александров. — Скажем, на Землю из ближнего космоса посмотришь и сразу поймешь, что она обитаема — иллюминация по всей планете, спутники мигают, орбита полна техногенного мусора... Но все это видно вблизи: с Марса еще разглядишь, а вот с Сатурна — уже вопрос. Радиоволны — да, будут слышны хорошо. Но первые радиоволны, которые испустили земляне чуть больше века назад, сейчас находятся где-то в 120 световых годах от нас. Далеко, конечно, но не по космическим меркам. Кроме того, радио — хорошая вещь, но даже в пределах Солнечной системы неидеальна: попробуй проверни диалог с Ураном — на одну реплику уйдет восемь часов. А в случае с ближайшей звездой?.. Поэтому если космическое общение и существует, то ведется оно на каких-то совершенно иных физических принципах.
Но можно ведь и не орать через всю Вселенную: «Ау!» Можно ведь собраться и приехать. Мы-то, понятно, безлошадные. Но более продвинутые братья что же не сподобятся никак? Циолковский, тоже в свое время задававшийся этим вопросом, объяснял отсутствие гостей из космоса нашей примитивностью и их продвинутостью. Мол, не ходим же мы сами в гости к волкам, муравьям и гориллам. Вот и эти брезгуют. Хотя даже во времена калужского мечтателя уже вовсю отправлялись научные экспедиции, чтобы поизучать и насекомых, и животных, и примитивные племена, затерянные в джунглях. А значит, и к нам могли бы что-нибудь исследовательское снарядить. Приехали бы с бусами и технологиями, научили бы уму-разуму, наставили на путь истинный…
— Ну а кто сказал, что не было такого? — усмехается историк. — Классика жанра — это легенды о неких верховных существах-наставниках, они есть во всех культурах мира. Приехали, назвались богами, потусили, дали основы знаний и улетели. Сейчас, конечно, фокус с богами уже вряд ли прокатит. И что может сработать, совершенно непонятно. Ну вообразите, что к вам на дачу заявились инопланетяне. Представились, рассказали, какие они уже все продвинутые, поучили, как жить и как обустроить планету (классический рассказ контактера, между прочим). А дальше что? Вы бежите в Академию наук, рассказываете о случившемся. Там, допустим, вам верят, связываются с президентом. Тот звонит другим президентам. И? Я вот, честно, не представляю. Потому что вариантов (в том числе и совершенно неадекватных с нашей стороны), может быть масса — сколько фильмов было уже на эту тему. Но даже если кровавых разборок удастся избежать, даже если нам предложат дружить и мы примем это предложение вместе с технологическими дарами, что будет дальше? Очень давно это описал Артур Кларк в романе «Конец детства». Жизнь цивилизации после этого радикально и необратимо изменится. К величайшему сожалению, главным направлением изменений будет колоссальное наше иждивенчество (по аналогии с многочисленными попытками «цивилизованных» народов облагодетельствовать «примитивные» племена). Человек так устроен, что развивается, только преодолевая какие-то внешние или внутренние препятствия. Но человек ведь еще и крайне любопытен (подумаем мы о хорошем), и вполне возможно, если нас дотянуть до уровня гипотетических наших космических братьев, дальше мы сможем искать ответы на новые вопросы уже вместе.
— К сожалению, найти на них ответы можно только в результате определенных широкомасштабных трудо- и ресурсозатрат, — возражает Александров. — А для этого нужно, чтобы этих ответов захотела существенная часть человечества. Например, можно долго рассуждать о том, что в космос мы полетели только потому, что была военная необходимость в дальних ракетах, соревнование двух систем и т.д. Но если посмотреть на одну только прессу и литературу того времени, можно понять, что мечта о полете в космос жила очень широко, даже среди людей, которые никак не были с ним связаны. Причем во всем мире. К сожалению, это романтическое чувство удалось убить. Как — отдельная долгая история, скажу лишь, что одним из действенных методов тут был смех. Помните сцену из «Карнавальной ночи» — знаменитый монолог лектора про пять звездочек? Пример маленького акта убийства в череде многих. А ведь тогда это действительно была дико популярная тема, масса очень грамотных астрономов и других ученых выступали с лекциями, участвовали в диспутах — у людей был колоссальный интерес.
Но идею тупо оборжали, и шлейф саркастических смешочков сопровождает ее до сих пор. Хорошо, вернемся к истории со всемогущими богами. Идея палеоконтактов и впрямь выглядит довольно привлекательно. Тем более что всяких непонятных штук археологами выужено из наших недр уже предостаточно. Если что-то подобное когда-то имело место — прилетали, обучали, опекали, — было бы нелогично, однажды отчалив, бросить окончательно подопечную цивилизацию на произвол судьбы. Да простое человеческое (пардон, божественное) любопытство сподвигло бы вернуться и глянуть хоть одним глазком, что там подопытные наворотили в их отсутствие.
— Ну а кто сказал, что нас бросили? — возражает наш эксперт. — Могу осторожно предположить, что некоторые «мутные» места земной истории действительно могли быть следствием осторожного подталкивания человечества в правильном направлении. Сложно, конечно, аргументированно вылавливать такие вещи.
Но вот, например, история развития металлургических технологий выглядит довольно неоднозначно. Да, по раскопкам мы знаем, как использовали древние домны и плавильные печи. Но как первобытный неолитический мозг догадался, что вот этот камень нужно нагреть до температуры в 600– 700 градусов, всыпать туда разных добавок, чтобы он не окислялся, раскалить, охладить, опять раскалить… На большую часть пород, содержащих медь, нужно очень своеобразно воздействовать, чтобы получилась годная вещь.
И вот как до этого додумались люди каменного века, причем довольно быстро — вопрос. Либо мы чего-то очень сильно не знаем о теории вероятности, либо продолжительность этого этапа проб и ошибок должна быть гораздо дольше, чем была в реальности. Еще одно «мутное» место связано с вещами уже не столь материальными:
— Есть одна загадочная эпоха в истории человечества. Где-то примерно 2,5–3 тысячи лет назад внезапно в самых разных цивилизациях появилась идея прогресса и развития. До этого подавляющая часть человечества жила как бы по замкнутой траектории, и мысль о том, что возможен прогресс и он может быть благим, в умах того времени, мягко говоря, жила не сильно. И вдруг она появилась сразу и повсеместно — и в индуизме, и у прагреков, в Иране, в Китае… По сути, с этого наше развитие и началось. Откуда и как появилась эта идея — об этом спорят до сих пор. Разумеется, далеко не всегда она была господствующей. Но ощущение, что где-то что-то как-то периодически аккуратно в нашем развитии поправляли, не оставляет.
Да и сейчас, возможно, бдят. Ведь как ни крути, а в вале бредовых или откровенно выдуманных сообщений о пролете тех же НЛО нет-нет да появляются такие, что и не захочешь, а задумаешься:
— Доля таких техногенных наблюдений остается неизменной уже многие десятилетия — примерно 3–5 процентов. Признаки, по которым можно определить такой объект, тоже пока не меняются: сложная траектория движения с резкими (например, сразу под 90 градусов) поворотами, ускорениями и торможениями, которые просто не выдержит наш земной пилот; часто полет сопровождается выходом из строя «человеческой» радиоаппаратуры, помехами, вспышками на мониторах… Иногда даже удается разглядеть детали конструкции. Откуда к нам это прилетает? Кто-то грешит на инопланетян, кто-то вспоминает про параллельные миры или полеты во времени. Разницы по сути нет, ведь во всех этих случаях используют не релятивистские принципы перемещения, так как идет локальное изменение пространства-времени. Но думаю, что. даже если «они» есть здесь и сейчас, мы об этом узнаем либо совершенно случайно, либо только тогда, когда они сами сочтут это для себя почему-то нужным. Ну а пока этого не происходит, нам остается лишь всматриваться в звездное небо и шлифовать нравственный закон внутри себя. Пора уж становиться разумным видом по факту, а не только по самоназванию.
КСТАТИ
Нобелевский лауреат Энрико Ферми известен не только парадоксом имени себя (тем самым «Где все?»), но и созданием первого в мире ядерного реактора. Участвовал в атомном проекте (в Арзамасе-16) и наш математик, доктор физмат наук Матест Агрест (1915–2005) — основатель теории палеовизитов.
