Не тихие прогулки на орбите

В 1994-м предлагали переименовать аппарат "Марс-9" в какой-либо другой, но имя "Марс96" не оказалось спасительным: в ноябре 1996-го аппарат благополучно утонул в Тихом океане. Что касается имени "Салют", то злой рок с небольшими перерывами преследовал эти станции с самого начала, когда произошла самая массовая в советской истории гибель космонавтов (экипаж Добровольского, Волкова, Панаева).

Станция "Мир" ("Салют-8") была усовершенствованным вариантом всех гражданских вариантов "Салюта" (в том числе и погибшего "Салюта-2"), тем не менее, судьба ее коренным образом отличалась от предыдущих.

С имене'м "Миру" повезло. В том смысле, что приключений на "Мире" было больше, чем за всю предыдущую историю космонавтики, но все они закончились мирно.

В 1987 году на апрельский день космонавтики впервые в истории удалось состыковать корабли в буквальном смысле ру, ками: космонавтам пришлось вытаскивать посторонний мешок из стыковочного узла, для чего понадобилось просовывать руку в 20-сантиметровую щель, рискуя быть зажатыми между двумя 20-тонными громадами. Так с огромным трудом удалось присоединить к "Миру" модуль-З "Квант".

Как оказалось, имя "Квант" также относилось к разряду, не очень удачливых: спустя короткое время модуль-Д "Квант-2" также испытывает те же трудности при сближении с базовым блоком, и опять героизм космонавтов спасает модуль от предложения ЦУПа затопить непокорный модуль в океане.

Когда готовился для старта третий модуль, кто-то вовремя предложил избавиться от скомпрометированного названия, и модуль-Т "Квант-3" подлетел для стыковки уже будучи "Кристаллом". Стыковка прошла великолепно! Но старое "девичье" название все же дало о себе знать.

В январе 1994 года экипаж "Союза ТМ-17", облетая станцию для визуального осмотра и находясь вблизи того самого модуля "Кристалл", неожиданно

почувствовал, что их корабль стал закручиваться по углу тангажа. Почему автоматическое управление дало сбой и почему это произошло именно в такой наиболее опасный момент - установить до сих пор так и не удалось.

Возможно, техника вышла из-под контроля, а может какуюто оплошность допустил космонавт Василий Циблиев. Достоянием гласности стала сделанная в тот момент запись переговоров между ним и сидящем за лазерным дальномером Александром Серебровым. В момент аварии служебный диалог изобилует русскими непечатными выражениями и сводится, в общем-то, к одному вопросу: "...Куда ... ты, ..., рулишь...?"

Но тогда рассуждать было некогда, и экипаж перешел на ручное управление, но "Союз" все же ударился о "Кристалл" самой уязвимой частью - спускаемым аппаратом. Задержись космонавт еще на мгновение, удар был бы сильнее. А дальше - либо произошла бы разгерметизация, либо повреждение теплоизоляционной обшивки спускаемого аппарата, что превратило бы обоих членов экипажа в горстку пепла при спуске. Это происшествие навсегда вошло в историю как первое в мире столкновение в космосе двух аппаратов. Лиха беда начало.

Не менее двух раз "Мир" едва не сталкивался с "космическим мусором". 15 сентября 1997 года "мертвый" американский военный спутник MSTI-2 пролетел всего в 470 м от российского орбитального комплекса. В результате экипаж станции (Анатолий Соловьев, Павел Виноградов и Майкл Фоэл) на полчаса укрылся в корабле "Союз ТМ-26" и был готов немедленно покинуть станцию в случае столкновения с ней спутника... А 8 ноября 1992 года, когда неработающий советский спутник "Космос1508" прошел от него всего в 300 м, тогдашний экипаж в составе Анатолия Соловьева и Сергея Авдеева переждал опасность в корабле "Союз ТМ-15".

Первый в мире серьезный пожар в космосе произошел на "Мире" спустя 3 года, в феврале 1997-го. Точнее, горел не центральный блок "Мира", а все тот же злополучный первый "Квант". И на это раз русские парни в космосе не растерялись и пустили (впервые!) в дело огнетушители. Задымление было не слишком большим, но из-за того, что воздух на станции находится в замкнутом объеме, пришлось целый день ходить (т.е. летать) в респираторах, а запах гари устойчиво держался несколько недель.

Космонавты - люди благодарные, и они, безусловно, помянули добрым словом покойного конструктора Королева, который являлся полноправным их спасителем. Когда-то на заре космонавтики, когда только прорисовывались основные контуры пилотируемых кораблей, Сергей Павлович категорически выступил за усложнение системы жизнеобеспечения, хотя был большой соблазн создавать в кабинах всех аппаратов кислородную атмосферу - и проще, и по массе легче, и в эксплуатации надежнее, и давление в кабине позволяло снизить до минимума.

Американцы выбрали именно

такую, хотя прекрасно знали единственный минус такого решения - в чистом кислороде пожар мог возникнуть от любой искры. Он и возник при первом удобном случае, унеся жизни трех членов экипажа "Аполлона" (астронавты не успели даже дотянуться до огнетушителей).

Чуть позже возгорание было и на "Салюте", космонавты в панике хотели покинуть станцию, но академик Мишин тогда правильно настоял - вернулись, устранили аварию и продолжили работать. Если бы на "Мире" была не кислородо-азотная "земная" смесь газов, а чистый кислород, то станция мгновенно превратилась бы в первый в мире крематорий на орбите.

И первая в мире разгерметизация обитаемого отсека произошла тоже на "Мире". Во второй половине дня 25 июня 1997 года случилось второе в мире столкновение в космосе. Второй раз за штурвалом корабля-тарана находился один и тот же космонавт - Василий Циблиев! Случай вдвойне редкий - из сотен русских летчиков-таранов лишь единицы пережили 2 тарана, из сотен японских камикадзе - вообще никто, а здесь - 2 тарана в вакууме - и отделаться только легкими испугами, выговорами и временным отстранением от работы!

Но началась авария задолго до этого - она была запланирована тогда, когда стали рушиться союзные связи между Россией и самостийной Украиной, где ранее производились некоторые детали системы "Курс" - той самой, которая обеспечивала до сих пор сближение и стыковку кораблей в космосе.

"Первый звонок" прозвучал 4 марта, когда не удалась повторная стыковка "Прогресса М-ЗЗ". Привезший припасы с Земли "Прогресс" отстыковали и отвели от станции, чтобы временно освободить стыковочный узел для "Союза ТМ-25". Вернуть обратно грузовик уже не смогли и, помучившись, просто утопили его в океане вместе с нужными

для космонавтов запасами свежей воды...

Причину неудач с тридцать третьим "Прогрессом" решили найти с помощью тридцать четвертого "Прогресса" и... вновь неудачно! Грузовик отвели от станции, выдержали в отдалении полутора сотен метров и вновь разогнали в сторону комплекса. Думали, что разгоняют на экспериментально-тренировочную стыковку, а, оказалось - разгоняли на таран!

Задача состояла в том, чтобы попасть стыковочной штангой "Прогресса" в стыковочную воронку диаметром менее метра. На такой скорости это - задача ювелирная, хотя многократно повторявшаяся на практике. На несколько сот случаев успешных стыковок было всего несколько промахов, но всегда электроника заранее предупреждала об ошибке, и корабли успевали затормозить до того, как врубиться в боковую стенку или торец стыковочного узла.

Дистанционно пилотировавший грузовик Циблиев понял, что промахнулся, и отдал команду на торможение... Однако понял он это чуть позже, чем это смогла понять стоявшая на "Прогрессах" система "Курс". "Тридцать четвертый" мог тормозить еще около 30 метров, но... не сделал этого... возможно потому, что антенна, на которую передавалась команда с "Мира", к торможению была в тот момент уже экранирована корпусом самого "Мира".

"Прогресс М-34" врезался в модуль "Спектр" (бывший "Квант-4") на относительно малой скорости. Антенна грузовика задела за кремниевые элементы, грузовик отлетел в сторону, ударил радиатор охлаждения,

вновь задел солнечную батарею и только затем отфутболился в сторону.

Американский член экипажа "Мира" Майкл Фоул даже не почувствовал толчка. Однако удар пришелся на одно иэ самих уязвимых мест - на ферму солнечных батарей, потянув за которую, словно за большой мощный рычаг, можно было вывернуть все что угодно "с мясом".

Влекомая кораблем-тараном панель солнечных батарей выворотила из корпуса модуля свой собственный узел крепления. Пробоина!!! В образовавшуюся трещину площадью не более 4 кв.см немедленно хлынул воздух. Циблиев и Лазуткин услышали свист, хотя за шумом вентиляторов это было непросто, и бросились к отсеку! Требовались самые срочные действия, счет шел на секунды.

Так как заткнуть дыру не представлялось возможным, в жертву космосу был принесен целый отсек - один из 6 модулей орбитального комплекса. Быстро захлопнуть герметический люк на старой станции было почти невозможно, но оба российских члена команды действовали слаженно и закрыли люк вовремя.

Отдышавшись, космонавты поплелись докладывать на Землю о происшедшем. Помимо потери 1/6 объема станции, она разом потеряла треть или даже половину всей энергии - кабели от СБ "Спектра" в спешке отключили при задраивании люка...

Американцы - в шоке! При возникновении даже сотой доли таких проблем они немедленно сажают экипаж на землю, но настроенные оптимистично русские утешают их: "У нас под контролем аж 5/6 станции!.. "

Потерянными можно считать и постель с личными вещами американского астронавта, оставшимися в разгерметизированном отсеке. Тогда руководителям НАСА хотелось эвакуировать от греха подальше своего

соотечественника Фоула, но очень уж им было любопытно узнать - как русские будут выкручиваться из уникальной ситуации.

Интерес к аварийному "Миру" у американцев далеко не случаен - наша станция прекрасный полигон для обкатки самых невероятных нештатных ситуаций, которые могут возникнуть на будущей станции "Альфа", где последствия таранов могут быть просто катастрофическими. По сравнению с ажурной конструкцией "Альфы" наш старенький "Мир" просто сгруппировавшийся, готовый к удару боксер. И как показывает практика, наша станция действительно держит удары судьбы...

В ночь на 17 марта 1998 года "Мир" едва вновь не столкнулся с "Прогрессом". На этот раз автоматическая система сближения отказала на расстоянии 40 м от стыковочного узла. До столкновения оставалось не более десятка секунд... Но ошибка не повторилась: из ЦУПа спокойным голосом отдали команду на борт, а на "Мире" российский космонавт Талгат Мусабаев перехватил управление у автоматики и спас положение...

Оговоримся сразу - перечисление бед на "Мире" делается совсем не ради смакования наших неприятностей. Напротив, лично я горд за ребят, сумевших устранить на комплексе более 1379 неисправностей (60 еще не устранено), и за станцию, выдержавшую 2 гарантийных срока эксплуатации и 2 гарантированные гибели. Из всех описанных фантастами сюжетов (аварии, пожары, разгерметизация, столкновения в космосе) пока не сбылись только метеоритные атаки да вторжение на станцию инопланетян.

А впрочем, какие бы катаклизмы ни происходили на орбите, наш старенький "Мир" пока что заменить нечем.

Вадим Чернобров.

НГН 5,2000