Известно, что нашего гениального соотечественника Михаила Васильевича Ломоносова всю жизнь влекла таинственная для нас гравитация. Но почти никому неизвестно, что Архангельский Мужик был убежденным противником ньютонианства...

Михаил Васильевич ясно видел причину, порождающую явления тяготения, как видел и то, что в Природе существует невесомость.

Но тяжкая научная жизнь мудреца, переполненная различными препятствиями, не позволила отвергнуть ньютоновские гипотезы, именуемые законами, и доказать закон всемирного отталкивания материи. И все

1К6""

Прежде чем вынести на суд читателя собственные выводы, основанные на вольфианско-ломоносовской физике, позволю себе привести выдержки из рукописей нашего великого земляка. Итак, М. В. Ломоносов (со ссылкой на Вольфа):

Тяжелые тела, падая с возвышенного места, проходят в течение одной секунды 15,5 рейнских футов, двух секунд - 62, трех секунд - 139,5, четырех - 248, пяти - 387,5...

Тяжесть есть движение или стремление тел к центру земли...

И вот аксиома: тяжесть тел пропорциональна их силе инерции.

Истинность аксиомы, утверждает М. В. Ломоносов, явствует из повседневного опыта, поскольку тела, чем они тяжелее, тем больше оказывают сопротивление не только по направлению вверх, но также в стороны и вниз.

Для Михаила Васильевича "закон всемирного тяготения" не существует, ибо: "Тяжелые тела толкают к центру земли другое тело, ранее приведенное в движение".

Ломоносов считает, что происходящее от тяжести движение тел, направленное к центру земли, ускоряется пропорционально квадрату времени. (Это положение не находит подтверждения; доказательства будут приведены несколько позже - П. Г.).

Итак, тяжелые тела, несущиеся к центру земли, испытывают непрерывное ускорение движения, т. е. постоянно побуждаются к новому движению.

Так как никакое движение не может быть возбуждено в теле иначе, как если его толкает другое движущееся тело, то, следовательно, тяжелые тела, испытывая ускорение движения, получают приращение нового движения от какого-то толкающего их тела, которое само постоянно находится в движении...

Так как тело, которое толкает тяжелые тела к центру земли, не воспринимается чувствами, то оно есть тончайшее жидкое тело и потому свободно проникает в поры тел и воздействует на отдельные частицы.

Так как физические монады (частицы солнечного и звездного излучений, частицы микрофонового излучения

Космоса - П. Г.) - это также нечувствительные физические частицы, то, следовательно, названное жидкое тело толкает к центру земли также и физические монады.

Итак, тяготительная жидкость есть протекающая материя чувствительных тел. Тяжесть покоящегося тела есть не что иное, как задержанное движение.

Очевидно, что Михаил Васильевич Ломоносов дал научное объяснение загадочного для нашего века явления.

А чтобы объяснение было понятным, М. В. Ломоносов для "наглядности" указал:

"А так как стремление тяжелого тела к центру земли есть не что иное, как тяжесть, равно как и приращение движения тяжелого тела, устремляющегося к центру земли, то нет инка-кого сомнения, что они происходят от одной и той же причины. Следовательно, достаточное основание тяжести состоит в движении некоего тела, непрерывно толкающего тяжелые тела к центру Земли.

Тяготительная материя всегда действует на тела с одной и той же силой. Следовательно, она движется постоянно с одной и той же скоростью. (Наука наших дней знает, что потоки частиц солнечного ветра двигаются к земле, в среднем, со скоростью около 500 км/сек. - П. Г.).

По мысли Ломоносова, при любом изменении поверхности тела его тяжесть не меняется, и после разделения тела на мельчайшие частицы любая нечувствительная частица остается тяжелой.

Итак, тяжесть не пропорциональна поверхности всего тела, но тяготительная жидкость действует на нечувствительные частицы тела пропорционально количеству их движения и поверхности, которая сопротивляется движению на протяженные нечувствительные частицы, проникает через поры чувствительных тел, тяготительная жидкость не проникает в физические монады, а только действует на их поверхность.

Сокращая рассуждения М. В. Ломоносова, повторяющиеся несколько раз по разным поводам, привожу основной вывод: количество движения физических монад, производимого тяготительной жидкостью, пропорционально плотности материи.

Итак, если физические монады различаются количеством материи или протяженностью, то тяжесть больших или более плотных будет больше, чем тех, которые либо меньше объемом, либо уступают плотностью материи. Корпускулы, на которые в конечном счете действует тяготительная материя, суть шарики.

Теперь, когда изложены положения ломоносовской физики и экспериментальные данные вольфианской физики, можно перейти к анализу их на основе данных науки наших дней.

Имеются ли математические и физические основания признать утверждения Ломоносова опровергающими ньютонианский "закон всемирного притяжения"?

Для наглядности сведем в таблицу данные о скоростях падения тела в 1-ю, 2-ю - вплоть до 5-й секунды свободно падающего тела.

*- -

Первое, что бросается в глаза, это то, что собственное ускорение свободного падения тела в течение пятой секунды равно ускорениям свободного падения в течение 1,2 и З-й секунд, вместе взятых.

дения эти отношения постоянно убывают и равняются 1,66; 1,4; 1,28...

Однако уже поверхностный анализ сравнением квадратов времен свободного падения тел и пройденных пространств по Г. Галилею же показывает, что 7 cek= 4 сек, 3"-7(1?). Ведь сам Г. Галилей привел такую "закономерность", ибо за вторую секунду СПТ пройдет 3 "мерных шеста", а за четвертую только 7-*мерных шестов**

Если бы Г. Галилей был прав, то проходимые СПТ пути были бы равны 15,5; 46,5; 77,5; 108,5 и 139,5 рейнских футов, соответственно в 1, 2, 3, 4 и 5 секунд. Между тем. Христиан Вольф доказал иную пространственную зависимость: 15,5; 62,0; 139,5; 248,0 и 387,5.

Нетрудно видеть, что Галилео Галилей показал собственное ускорение СПТ в конкретную секунду свободного падения без учета путей, пройденных в предыдущие периоды движения. Ученый утверждал, что зависимость ускорения свободного падения должна быть именно такой, какую он указал. А этого в действительности нет.

Очевидно, что ни галилеевская зависимость, ни ньютоновское обратное квадратам расстояний ускорение свободного падения тел не существует. Я, следовательно, "закон всемирного тяготения", описываемый известной формулой, не является законом Природы.

Почему же ускорение свободного падения по мере приближения к центру Земли постоянно уменьшается?

Ответ один: по мере приближения СПТ к центру планеты плотность атмосферы увеличивается, и ее сопротивление, возрастая, сдерживает от возрастания ускорения свободного падения. При этом, чем выше скорость движения тела, тем большее сопротивление оно встречает.

Так пять секунд вольфианско-ломоносовской физики отвергают ньютоновское трехсотлетие. Что это дает науке наших дней? Во-первых, наука получает причинно-следственное объяснение сущности гравитации.

Во-вторых, практика повседневной жизни, приблизившись к истине, будет решать свои задачи и проблемы более точно, и, следовательно, уменьшая издержки производства и научных исследований.

В наш век, когда наука располагает достоверными данными о высоких скоростях частиц солнечного и других звезд излучения, потоками своими создающих космические ударные волны, вращающихся в космических и планетарных вихрях, имеются все основания утверждать, что наш великий соотечественник опередил науку как минимум на два века.

Подытоживая сказанное выше, можно изложить формулу открытия закона всемирного отталкивания так: закон всемирного отталкивания заключается в том, что генерируемые излучением космических тел потоки частиц и порождаемые ими вихри удаляют от излучающих тел и переносят в пространстве отталкиваемые

ла, определяя их орбиты и скорости движений в пространстве и вокруг осей, в соответствии со скоростями, плотностями, углами приложения к поверхности отталкиваемых тел, обратно пропорционально плотности среды отталкивания.

На основе закона всемирного отталкивания будущая наука создаст диалектика-материалистическую теорию быстрых движений, учитывающую реальные соотношения материальных частиц, а не релятивистско-квантовоидеалистические абстрактные построения, не имеющие аналогов в природе.

П.Ф. Гарачук