Рукопожатие с молнией
На планете ежегодно поги-бает от удара молнии около тысячи землян. Пораженные этим страшным стихийным явлением люди, если даже и выживают, как правило, долго не живут: мощный разряд тока поражает основные человеческие органы, производя разладку всех систем организма.
В Бобровском районе Воронежской области живет уникальный человек. В ряде славянских племен существовало поверье: звуки грома - это святой Петр предупреждает грешников о воздаянии за проступки. Петр Петрович Петренко из села Хреновое Воронежской области словно трижды «застраховался» от молний повторением имени апостола. Об этом человеке, чуть ли не ровеснике века по возрасту, ходят среди земляков разные слухи. Мол, после разряда молнии, выжив, он стал сам носителем некой энергии: при появлении Петренко, дескать, телевизионные экраны покрываются помехами, а радиоприемники даже замолкают...
Капель дробит с крыш хре-новских конюшен. Вместе с «лошадником» главврачом местного санатория В.А.Нежель-ским едем по улочкам, по которым когда-то проходили писатели Чехов и Бабель, здесь прогуливались царь Александр I, члены монаршей семьи.
По ипподрому скачут всадницы. Весенний снег брызгами летит из-под копыт орловских рысаков. Женщины и лошади -два самых совершенных создания на планете...
Во всем вокруг чувствуется дыхание весны. Подъезжаем к дому Петренко. Хозяин, статный старик, сидит на лавочке у входа в дом. Взгляд его зорок, но приветлив.
- Проходите в дом. Я вернулся из церкви. До этого ездил в Бобров. Сказали, что надо ждать гостей.
Сидим с хозяином за столом. Толстые папки с фотографиями, странички тетрадей со стихами - старик, кроме всего прочего, пишет стихи. Для краеведческого сборника подготовил статью, где живая память старожила поведала фамилии знатных земляков, статистику давно минувших дел...
Неловко.прямо сразу выспрашивать Петра Петровича о том грозовом дне. Сначала поговорили о затянувшейся весне, о лесном деле - по профессии Петренко мастер именно лесных дел. Вскоре перешли к охоте и излюбленной теме хозяина - охотничьих собаках.
Но вот все же не выдержал:
- Петр Петрович, тут разное бают... Правда, что в вас молния била?
- Истинная правда! - старик откладывает пачку фотографий со снимками любимицы, гончей Забавы, начинает свой рассказ о том дне:
- Было это 24 апреля 1941 года. Я со своей бригадой из 24 человек (опять повтор, теперь не имен, а цифры «24») сажал лес. Я тогда любовался природой. Работа шла дружно, погода была хорошей. Потом со стороны Садовских полей замаячило черное облачко. В апреле грозы редкие, -хоть в эти годы и зимой даже громыхало... Я помню вспышку во все небо, остальное мне потом мои рабочие из бригады рассказали.
(Эпизод восстановлен очевидцами).
Это облако набежало быстро, сразу резко похолодало, птицы замолкли, подул ветер - и началось! Облака стали пепельно-красными от вспышек молний. От ударов грома болело в ушах. Бригадир Петренко стоял поодаль от всех остальных, намечал новую линию посадки. На глазах у всех вдруг громадный белый сноп молнии ударил в то место, где маячила фигура Петренко.
Это было фантастическое зрелище: гигантская неземная сила приподняла наэлектризованное тело бригадира, пронесла по воздуху метров 30-40, как в замедленной съемке, опустила на обочину, ближе к застывшим от ужаса рабочим.
Подбежали - Петренко весь темно-синий, будто обугленный. Одежда обгорелая, весь словно дымится, страшно к нему прикоснуться. Облако тем временем унесло ветром вместе с грозой. Тут один из рабочих посоветовал прикопать пораженного грозой бригадира в землю. Мол, есть такое народное поверье - из человека должна молния выходить в землю долго...
Прикопали, одна голова из земли торчит. Чистый покойник, но видно, что жизнь еще теплится. Жуткая картина. Сине-черное лицо, обугленный ворот рубахи...
- Вряд ли воскреснет, отживает, - вздыхали и крестились мужики, косясь на торчащую из земли голову своего бригадира. - Это же молния, стихия, тут к розетке оголенной прислонишься - гроб с музыкой.
Но свершилось небывалое... Застонал Петренко, задышал, словно святой Петр решил, что его земной тезка безгрешен и поэтому - пусть живет!
Жизнь медленно входила назад, в тело, пробегали судороги, конвульсии, как бывает, может быть, когда по телу пропускают ток. Ожили опаленные руки, просветлело лицо.
- Живой! Ей-богу живой! - заорал его помощник, откапывая уже было похороненного в мыслях товарища. -Петрович, да ты же вон с той обочины сорок метров по воздуху летел, как эраплан возбужденно говорил помощник, оглядывая обугленные руки Петренко. - Это же надо, какая сила у мужика - сорок метров пролетел, весь дымился недавно, а все не дался смерти! - рабочие осторожно подняли с земли потерпевшего от стихии и понесли к машине.
- Я в этом году юбиляр, -Петр Петрович порылся в записях и добавил: - Впервые вместе с отцом на охоту вышел в неполные девять лет, упросил-таки отца, хоть ружье было тяжеловато. Я сейчас крупный по фигуре, но и мальчишкой был коренастым и упорным. Было это, не поверите, аж в 1919 году, ровно восемьдесят лет назад! Я действительно самый старый охотник Европы, восемьдесят лет с ружьем хожу - не шутка! Возглавлял местный охотколлек-тив, у меня порядок был - не балуй. Жена-покойница пособляла, охотники за строгость ее уважали. Золотая женщина была, в охоте лучше любого егеря разбиралась.
Меня охота и к жизни вернула. Сил навроде нет, а возьмешь ружьецо, кликнешь гончую... Ведь без собаки охота - блажь!.. И пойдешь в лес, где от деревьев силой так и веет. Я на охоте и к стихам пристрастился. Русский лес - это аккумулятор народной жизни.
Старик весь внутренне преобразился, глаза засверкали, он вновь вынул из стопки фотографий портрет Любавы:
- Лучше моей собаки не было во всей губернии. Десятки заявок на один ощен бывало. Так работала, что весь лес от музыки светился! Охотничья музыка псовых -это классика не хуже Баха или там Шопена. А сейчас лес поскучнел без этой музыки. Мы ведь веками пород выводили: муравьевские, потаповские, сомовские... Где они, ау?! Порастеряли, какие жемчужины посеяли в песок безвременья!
...Я с ней на выставках завсегда был в призерах. Вот она - Любава, сейчас таких по всей Руси не сыскать!
Мы еще побеседовали с Петренко о краеведении, о проблемах лесоразведения и стали прощаться. Хозяин проводил нас, на крыльце вдруг бодро улыбнулся и сказал:
- Эх, погода хороша. Сейчас бы с ружьецом побродить...
Мы знали беду Петренко: украли у него собачку. Ту самую, ведущую родословную от знаменитой Любавы...
Рукопожатие Петра Петровича было не по-стариковски мощным - показалось на мгновенье, словно током пальцы свело...
Александр Елецких.
На грани невозможного #3(282),2002
