Страх Божий

Страх Божий

Что на самом деле означают эти слова?

В религиозности очень многих людей сегодня заметное место занимает страх перед наказанием. В советские времена вообще бытовало мнение, что верующие только потому и верят в Бога, что после смерти не хотят мучиться в аду. Именно как страх перед адскими муками, которые ждут ослушников после смерти, представляла православную веру атеистическая пропаганда.

Избавление от страха Без сомнения, страх перед смертью и перед тем наказанием, которое вслед за нею последует, - это форма веры, но только чисто средневековая. Художники тогда изображали на фресках и картинах Страшный суд, адское пламя, чертей, которые мучают грешников и влекут их в преисподнюю. Такого рода изображения можно найти практически в любом средневековом храме как на Востоке, так и на Западе. Именно тогда появилось и отсутствующее в Священном Писании выражение Страшный (!) суд - в Евангелии такого выражения нет, не знали его и христиане первых веков. Да и мы теперь понимаем, что страшен этот суд только одним - тем, до какой степени он прост.

У нас не спросит Судия, как мы постились или как вычитывали правило, не спросит Он и о том, к какой церкви мы принадлежали, какой символ веры исповедовали и как понимали тот или иной догмат.

Он скажет просто: «Я был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня» или наоборот: «Я был наг, и вы не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня» (Мф 25.36 и след.).

Однако в Средние века религия большинства была основана именно на страхе перед посмертным или даже прижизненным наказанием. Христиане (особенно те, для которых вера была основана не на Евангелии, а на естественном для человека стремлении обезопасить себя от враждебного мира) этот страх унаследовали от язычников.

В XVIII-XIX веках под влиянием бурного развития естественных наук страх этот стал проходить. В результате человек одновременно начал терять веру - потому, что она была перемешана с чисто языческим по своей природе страхом. Отсюда французский атеизм эпохи Вольтера, Дидро и Даламбера и наш - Писарева, Добролюбова и др.

Дети, которых учат бояться Бога и того, как Он накажет, в какой-то период своей жизни переживают то же самое, что пришлось пережить во времена Дени Дидро всей нашей цивилизации. Они перестают бояться, становятся безбожниками и отказываются в результате от какой бы то ни было нравственности. Жан-Поль Сартр рассказывал, как в детстве он прожег, играя спичками, ковер: сначала он ждал, что Бог накажет его за это, а потом, когда наказания не последовало, понял, что бояться Его не нужно. Так в сердце будущего философа начали прорастать первые ростки неверия.

Три дороги к Богу В известной православной книге «Откровенные рассказы странника» говорится, что к Богу ведут три дороги: раба, наемника и сына. Когда человек воздерживается от грехов «страха ради мук», это безуспешно и неплодно, таков путь раба, которым руководит страх перед наказанием. Путь наемника связан с желанием заработать себе награду. «Даже и желания ради Царства Небесного если кто станет совершать подвиги, - восклицает странник, - то и это святые отцы называют делом наемническим. Но Бог хочет, чтоб мы шли к Нему путем сыновним, то есть из любви и усердия к Нему вели себя честно и наслаждались бы спасительным соединением с Ним в душе и сердце».

Мы по сей день пугаем друг друга тем, что Бог за что-то покарает. «Бог наказал», - говорим мы о людях, у которых случилось что-то плохое, если считаем, что они это заслужили.

Получается, что мы боимся Бога, как греки - Зевса, египтяне - Амона, а римляне - Юпитера. И при этом не замечаем, как сами становимся язычниками.

И тем не менее без страха Божьего нельзя! Это выражение встречается в Библии множество раз, и, разумеется, не случайно. Только надо понять, что такое этот страх, который учит мудрости (Притч 15.33), отводит от зла (там же, 16.6) и ведет к жизни (там же, 19.23), он чист (Пс. 18.10) и, кроме всего прочего, заключается в том, чтобы ненавидеть зло (Притч 8.13). Однако это не ужас перед Богом и не страх перед наказанием. Бог не следит и не наблюдает за нами, но мы можем легко причинить Ему боль.

На вопрос, что такое страх Божий, исчерпывающий ответ дает Библия на латинском языке - Вульгата. За тысячу лет истории в языке Горация, Тибулла, Овидия и других величайших поэтов человечества накопился огромный словарный запас, латинские слова передают тончайшие оттенки смысла там, где почти всякий другой язык будет бессилен. Одно греческое слово «фобос» (страх) по-латыни это и «pavor», и «metus», и «terror».

Но есть еще слово «timor», и именно этим последним переводится слово «фобос», когда речь идет о страхе Божьем.

«Timor» - это радостное робение или же страх причинить боль, обидеть, страх потерять.

Я боюсь волка или носорога, но я, когда вижу птиц в саду, тоже боюсь - спугнуть их громким голосом или резкими движениями. Один боится маму, потому что она может выпороть, а другой боится свою маму огорчить или расстроить. Вот где кроется разница между чисто человеческим страхом перед чем-то ужасным и страхом Божьим.

Те люди, для которых религия связана, прежде всего, со страхом перед Уставом, перед тем, как бы не нарушить пост или не совершить какого другого греха, выбрали сегодня путь раба. Понятно, почему: мы в советское время слишком долго были рабами, поэтому теперь избавиться от рабской психологии нам трудно, даже почти невозможно. Но это необходимо, иначе и мы потеряем веру.

Рабы (?) Божии Считая, что мы ходим в церковь именно из-за страха перед наказанием, неверующие люди полагают, что религиозность делает нас рабами. Это действительно так, если видеть в страхе Божьем страх перед карой или возмездием.

Для того чтобы понять, откуда взялось выражение «раб Божий», нужно разъяснить два аспекта этого словосочетания.

Во-первых, раб может иметь только одного хозяина, таким образом признавая себя рабом Божиим, человек ничьим более рабом не имеет права себя называть - ни другого человека, ни государства, ни идолов, ни даже своих прихотей и страстей.

Во-вторых, нужно знать, что Писание вообще говорит о рабах. По Закону человек, имеющий раба, обязан его полностью обеспечивать. Спроецируем это на отношения человека с Богом. Называя себя рабом Божиим, человек признает, что все, что он имеет, не его, а Создателя, но тем самым полагается на то, что Творец его будет обеспечивать всем необходимым.

Что, в общем-то, верно в любом случае, так как если Бог создал мир, то и все в мире принадлежит Ему, и поэтому все, что человек имеет, он может иметь либо как украденное, либо как подаренное Творцом.

Отсюда два вывода: называя себя рабом Бога, человек 1) получает подлинную свободу, 2) еще и претендует на полное обеспечение со стороны Творца.

Все вышесказанное справедливо как для христианства, так и для иудаизма.

Богословие страха И тем не менее религия, основанная на страхе, чем-то привлекательна. Многие читали в православных книгах истории о том, как Бог карает людей за какие-то грехи. Вот примеры из книги «Рассказы сельских священников».

??Молодой мужик, уже женатый, не слушался родителей, пил и проч.; отец стал журить его, тот хотел ответить что-то резкое, но не успел, оперся рукою на окно, «от сильного натиска стекло лопнуло, разбилось и обрезало руку Алексею повыше кисти; кровь ручьем полила». Прошло шесть дней - несчастный скончался.

??У одной бедной вдовы был сын, в день Покрова поехал он работать, и его «во время работы завалило глиной до смерти».

?? Бедная чиновница мучалась без средств к существованию с семерыми детишками и однажды в сердцах прокляла свою любимую дочку, та пошла с подругой на речку и утонула.

И т.д., и т.п.

Зачем же нам предлагается бояться Бога? Если в религию добавлена изрядная доля страха, ее можно с успехом использовать как инструмент, в первую очередь в целях удержания общества под пятой той или иной власти.

При ее помощи можно манипулировать общественным сознанием, удерживать людей от нежелательных шагов и т.п.

Первое время этот инструмент работает великолепно, но затем непременно обнаруживается, что он никуда не годится.

Использование религии в качестве инструмента оборачивается трагедией для всех. И для тех, кто ее так использует, и для народа, которым таким образом пытаются управлять, и для самой религии.

Это всегда приводит к развитию сначала полной религиозной индифферентности, затем к взрыву безбожия и тут же к появлению новых исповеданий и новых религий.

Именно такой новой религией стал к концу XIX века марксизм, занявший в сердцах не худших людей России место Бога.

Разумно было бы предположить, что издают такие книги и вообще насаждают в православном народе атмосферу страха люди, которые хотят сделать нас более послушными, покорными и забитыми. Однако это не так. Книги эти издаются вполне честными людьми и без каких бы то ни было дурных замыслов. Но в том-то и беда, что их издатели сами боятся Бога как карателя.

***

Мы все время и везде ищем врагов, еретиков, проверяем нашу веру по правилам, как ученик сверяется с ответом в задачнике, друг друга пугаем Богом, видя в Нем, быть может, и доброго, но рабовладельца, ибо мы - рабы.

Но святой Исаак Сирин пишет: «Придержаться страха Божия, как должно, - значит взяться за свое дело прилежно и со смирением и хранением совести…».

О страхе Божьем говорил и протоиерей Александр Мень: «…Это не значит бояться Бога, как мы боимся молнии или электрического разряда, страх Божий — это значит бояться потерять Его, потерять чувство полноты, чувство вечности, чувство божественного. Это самое высокое, поющее чувство в человеке, даже когда человек этого не сознает. Но он может его потерять, и потерять надолго, а может потерять это навсегда — вот чего следует бояться».

Священник Георгий (Чистяков)

Тайная Власть 19,2009