Не Лолита, а Кикимора...

Не Лолита, а Кикимора...

Преадамиты... Этим почти мистически звучащим словом принято называть таинственных человеческих существ, которые, судя по некоторым толкованиям Библии, были созданы Богом для владения миром ещё до сотворения Адама и Евы. Но информация о них скудна, и даже сенсационные находки из разряда «запретной археологии» не вносят никакой ясности. Лемурийцы, атланты и прочие «прапрапредки» описаны авторами увлечённо и в то же время невнятно. Ещё более усложняет картину юных лет планеты таинственный образ Лилит – предшественницы Евы...

Имеющиеся о ней сведения немногочисленны и разноречивы. Отечественный «Мифологический словарь» 1991 года издания сообщает, что Лилит – злой дух в иудейской демонологии. Имея шумерское происхождение, этот образ вместе с именем закрепился в еврейской традиции, где Лилит выступает обычно как демон женского пола. Эта демоница овладевает мужчинами против их воли с целью родить детей. Поэтому Талмуд не рекомендует мужчинам ночевать в доме одним. Однако в иудейском быту Лилит особенно известна как вредительница деторождения. Считалось, что она наводит порчу на младенцев, похищает и подменяет их, пьёт кровь и высасывает мозг из костей новорождённых; ей также вменялись в вину болезни рожениц и бесплодие женщин. Согласно Талмуду, Лилит – волосатая и крылатая демоница, способная изменять свой облик и превращаться в женщину обольстительной красоты и привлекательности. Кроме самой Лилит, в Талмуде упоминаются и её многочисленные дочери – духи лилиты.

Согласно иудейскому преданию, Бог, сотворив Адама, сделал ему из глины жену и назвал её Лилит. Она начала строить отношения с Адамом со скандала. Лилит утверждала, что они во всём равны, так как оба сделаны из глины. Адам возражал: «Я главнее, потому что создан первым!» – «А я главнее, потому что я так хочу!». Видимо, при сотворении этой сущности были внесены какие-то изменения в рецептуру или технологию. В отличие от Адама, она могла менять обличие и летать по воздуху. Не сумев убедить Адама, Лилит улетела в пустыню. В Красном море её настигли три ангела, посланные Богом. Лилит отказалась вернуться и заявила, что её задача – вредить новорождённым. Ангелы взяли с неё клятву, что она не войдёт в дом, в котором увидит их самих или их имена, а также все свои девять имён (Батна, Одем, Аморфо и др.).

Хотя в древнееврейских источниках Лилит представлена во всей полноте своей омерзительной демонической натуры, с той степенью натурализма, которую Пушкин называл «библейским похабством», со временем образ «первой Евы» значительно трансформировался. В средневековой еврейской литературе Лилит предстаёт прекрасной, соблазнительной женщиной, вне связи с её способностью менять свой облик. Этот же образ закрепляется и в европейской литературе эпохи Возрождения, когда предание о Лилит стало известно благодаря возросшему интересу к каббалистическим текстам. После Ренессанса Лилит уже не покидает литературных страниц и благополучно въезжает в беллетристику наивно-материалистического ХIХ и романтично-рационального ХХ веков.

И как будто не бывало демоницы Лилит, враждебной материнству убийцы и похитительницы младенцев! Можно ли представить русскую поэзию Серебряного века, поэзию дерзкую, ломающую старые нормы и традиции, без воспевания этой жуткой и злобной соблазнительницы? В стихах Николая Гумилёва Лилит предстаёт как полная противоположность Евы:

У Лилит – недоступных созвездий венец,

В ее странах алмазные солнца цветут;

А у Евы – и дети, и стадо овец,

В огороде картофель и в доме уют.

Н.С. Гумилёв, не скупясь на эпитеты для неведомой «первой Евы», тем не менее признаёт великую правоту земной женщины – человеческого существа, жены, матери и хозяйки. Иначе смотрит на Лилит и Еву Марина Цветаева, которая в своём отношении к подругам Адама категорична: Лилит – да, Ева – нет! В письме к Б.Л. Пастернаку она признаётся: «Борис, а ты помнишь Лилит?.. Твоя тоска по мне – Тоска Адама по Лилит, до – первой и нечислящейся. (Отсюда моя ненависть к Еве!)». Но дело, наверное, не только в личном отношении поэтессы к конкретному мужчине. Цветаевой, скорее всего, импонировали идеи феминизма, связанные с образом Лилит. В талмудических текстах говорится о нежелании демоницы признавать первенство Адама и его верховенство (буквальное) в интимных делах. Здесь Лилит настойчиво пыталась «занять самой положение Неба, предоставив мужчине место Земли», что символизирует царство матриархата. Уход Лилит – не что иное, как поражение идеи матриархата и, соответственно, феминизма. Матриархат как Несбывшееся, его вечный подсознательный зов – вот что тревожит душу поэтессы.

В советской художественной литературе Лилит стала появляться в годы расцвета научной фантастики, в первую очередь космической. Вот одноимённая повесть Лидии Обуховой. Лилит в ней – первая жена Одама, женщина «с запросами», то есть потребностями, выходящими за пределы простых желаний её первобытного племени. Она видит приземляющийся космический корабль, знакомится с инопланетянином, спасает его от удушья и совершает с ним заатмосферный полёт над Землёй.

Расставшись с небесными гостями, отбывшими восвояси, Лилит уже не хочет возвращаться к Одаму. Да мужик и сам стал побаиваться жены после её связи с летающими «демонами». Лилит, стремящаяся к чему-то необычному, встречает негра Смарагда и уходит с ним в его племя, а Одам берёт в жёны юную Геву, у которой нет никаких странных желаний и чувств, кроме естественной неприязни к удалившейся (навсегда ли?) предшественнице...

Если такая женская интерпретация древнего мифа была вполне в духе официального советского феминизма, то в стихотворении Вадима Шефнера бесплотный образ Лилит символизирует, скорее всего, просто гриновский «зов Несбывшегося»: Адам и Ева наслаждаются жизнью в земном раю, но «змей-завхоз» искушает наивную женщину: «Скушай яблочко задарма. Я в усушку его спишу – мы ведь тоже не без ума...».

Ева яблоко сорвала –

Затуманился райский дол.

Бог ракеты «небо-земля»

На искомый квадрат навёл.

...Убегает с Евой Адам –

Дым и пепел по их следам.

История человечества идёт своим путём. Вот уж и ХХ век на планете Земля. Мирные шестидесятые годы. Легко представимая картина российской осени: курлыкание улетающих журавлей, сонные голоса дальних ночных электричек...

На рыбалке Адам сидит,

Сквозь огонь в темноту глядит.

Кто там плачет в костре ночном,

Косы рыжие разметав?

Кто грустит в тростнике речном,

Шелестит в осенних кустах?

...Никого там, по правде, нет, –

Только тени и лунный свет.

...Никогда не придёт Лилит,

А забыть себя не велит.

Так вот и происходят трансформации, вызывающие в зрительной памяти рисунок незабвенного товарища Херлуфа Бидструпа. Помните? В нескольких кадрах показано, как чёрный дьявол с рогами и копытами, с кочергой в когтистых лапах оборачивается благообразным католическим аббатом в белых одеждах... Неужели все литераторы, «инженеры человеческих душ», так сочувственно относятся к этой мифической фигуре, что считают необходимым хоть как-то обелить и облагородить её, словно забыв о демонической сущности?

Да нет, не все. Например, Владимир Набоков, когда в двадцатых годах публиковал стихи под псевдонимом «Сирин», очень по-своему подошёл к этой теме. В изящном по форме и мистическом по существу стихотворении «Лилит» молодой поэт рисует картину посмертного приключения в потустороннем мире (герою вначале казалось, что он в раю), где на продуваемой горячим ветром улице, среди фавнов, он вдруг увидел, как «От солнца заслонясь, сверкая подмышкой рыжею, в дверях вдруг встала девочка нагая с речною лилией в кудрях...».

Это видение оживляет для героя памятный миг «весны земного бытия», «...когда из-за ольхи прибрежной я близко-близко видеть мог, как дочка мельника меньшая шла из воды, вся золотая...». Что было дальше – надо читать не в пересказе. Но ассоциативная память тут же подкидывает вопрос: случайна ли эта цепочка «Лилит – девочка с лилией – Лолита»? Так вот ещё когда прокручивался в подсознании сюжет знаменитого романа, давшего Набокову имя и материальную независимость! Видно, в создании «Лолиты» не обошлось без демоницы Лилит... Да, демоницы, потому что после контакта с ней герой инфернального приключения понял, наконец, что он – в аду...

Совсем иной точки зрения на Лилит придерживался Даниил Андреев, автор «Розы Мира». В этой загадочной книге он предсказывает пришествие в наш мир антихриста, который приобретет власть над умами и душами людей, вытеснит образ Христа и сам займет его место. А рядом с ним будет Лилит в образе прекрасной женщины, воплощения Вечной Женственности. «Вокруг себя и воплощенной Лилит антихрист создаст кощунственный культ мирового совокупления, и гнусные действия между ними, окруженные сказочными эффектами и одурманивающим великолепием, будут разыгрываться перед лицом всех и вся (визионер как будто рисует наше современное российское телевидение!)... От воплощенной Лилит будет излучаться свет невыразимой красоты, напоминающий лунное сияние. Прикосновение же к ее телу будет вызывать не какое-либо подобие электрического разряда, а, напротив, несказанное наслаждение для всякого человека и полное угасание последних проблесков в его памяти о чем-либо высшем».

Но как была создана Лилит волей Бога, так она и будет уничтожена божественными силами вместе с антихристом: «Сразу после гибели антихриста она исчезнет неизвестно как и куда. В действительности ее физический облик бесследно распадется на составные компоненты. Этого никто не будет знать, и поиски ее будут продолжаться долго. Появятся даже самозванки, но, конечно, ни одна из них не сможет выдержать до конца такой нечеловеческой роли. И немало людей покончат с собой от тоски по невозвратно исчезнувшей».

Как повествует статья в журнале «Вестник» № 12(246), «История Лилит исчезла из канонического текста Библии, но дочери Лилит, которых называли лилитами, преследовали мужчин еще более тысячи лет. Вплоть до средних веков евреи применяли амулеты, отпугивающие этих похотливых искусительниц, которые охотно совокуплялись со спящими мужчинами... в любовной позе, предпочтительной во времена матриархата. Древние греки также верили в существование лилит, называли их Ламии и считали, что они похищают и пожирают чужих детей... В дальнейшем дочерей Лилит стали называть «ночными ведьмами».

Ну ладно, древние шумеры, евреи, греки, Западная Европа... Закономерен вопрос: а нет ли какой-нибудь лилитоподобной нечисти в русско-славянском язычестве, имеющем древнейшие гиперборейские корни? В нашем русском двоеверии, где глубинные архаичные представления который век уживаются с Православием? Оказывается, в индоарийской, в том и числе славянской народной мифологии также присутствуют нечистые сущности, враждебные материнству и детству, пугающие, похищающие и пожирающие маленьких детей.

Восточнославянское (русское, украинское и белорусское) название этой Лилит (или этих лилит) – кикимора (шишимора). Очень похоже называется эта нечисть и на санскрите, священном языке Древней Индии – шишумара. «Кикимора – злой дух, беспокоит ночами детей, убивает их. Шишумара – злой дух, убивающий ночами детей». Эти определения взяты из книги известного индолога Н.Р. Гусевой «Славяне и арьи. Путь богов и слов». Так народная мудрость Руси и Индии лишает всякой привлекательности зловещий персонаж древней демонологии, отводя ему достойное место. Что бы ни писали поэты, народ произносит своё чёткое определение: кикимора.

А глас народа – глас Божий...

Н.Дорожкин

На грани невозможного 16(347),2004