Создатель был пиротехником

Рассматриваю миниатюры художника Виталия Кабаченко. Они привлекают не только ярким своеобразием стиля (сличив две его работы, третью узнаешь «за километр»), но и особенностями мышления атора, и тематикой. Скажем, одна из картин иллюстрирует теорию эрруптивной (взрывообразовательной) эволюции Солнечной системы, созданную известным астрономом профессором С.Всехсвятским.

Кабаченко – не только самобытный живописец, график, скульптор и дизайнер. Он еще и исследователь: его гипотеза эволюции Земли и образования планет из звездной материи вызывает интерес геофизиков и астрономов.

- Виталий Васильевич, принято считать, что наука требует от человека одного способа мышления, искусство – иного. Их совмещение встречается крайне редко, особенно в нашу эпоху чрезмерно узкой профессиональной специализации. В вашем творчестве словно восстанавливается утраченное единство. Как это получается?

- Сначала я осознал себя художником (произошло это в детстве), а научными поисками занялся во взрослом возрасте. Коллеги-художники удивляются и в общем-то не принимают мой «научный» метод работы. Ученые в свою очередь недоумевают: как можно добывать научную информацию с помощью осязания и художественного воображения? Такая вот двойственность – никуда от нее не денешься. Вдвойне непонятная специалистам еще и потому, что ни художественного вуза, ни физического факультета я не оканчивал.

Я никогда не пишу с натуры, не делаю предварительных зарисовок и эскизов. Пробовал как-то выйти с этюдником на пленэр – только зря потратил время. Но это вовсе не означает, что я далек от натуры.

Необычно для моих коллег и понятие модуля в живописных и графических произведениях. Травинка, завиток цветка, часть веточки или просто темное пятно становятся модулем. Его закону подчиняется вся композиция. Дальше я только достраиваю пейзаж в соответствии с избранным принципом формообразования и тональностью. Я как бы расшифровываю записанные в подкорке образы. А модуль – найденный ключ.

- Видимо, свойство вашего мышления лежит и в основе научных поисков?

- Разумеется. Гипотеза появилась вследствие игры в фигуры Роршаха. Только информационным массивом послужила географическая карта. Обычная физическая карта со всем известной паутиной береговых линий, архипелагов, возвышенностей впадин. Когда-то я, как, наверное, все в свое время, сличал контуры Южной Америки и Африки. Но приблизительным сходством не удовлетворялся. А уверения мобилистов (ученых – сторонников гипотезы дрейфа материков) об общей природе этих континентов не подтверждались моими наблюдениями над картами.

Тогда же пришла мысль, навсегда отъединившая меня от мобилистов: почему же они «складывают» только поверхности материков – ведь если опуститься ниже уровня моря, очертания станут другими?

Так родилась идея: нарисовать несколько карт одной и той же местности, но на разных по высоте уровнях. Я начал мысленно рассекать участки Земли горизонтальными плоскостями и тщательно зарисовывать контуры.

Получались своеобразные изобаты – высотные сечения поверхности Земли. Изображая их на прозрачных пленках и затем накладывая друг на друга, я получил кинаграмму данного участка земной поверхности. Листая ее, я словно просматривал увлекательный мультфильм, в котором на моих глазах формировалась структура планеты. В «мультике» показано, как более тяжелые породы опускаются вниз, деформируя вязкую поверхность, как следы такой пластической деформации сохранились при остывании некогда горячей расплавленной массы. Это была уже половина обнаруженного эффекта.

Вторая половина – волнообразный каркас планеты. Его я заметил, изучая срединно-океанические хребты. Длинный, многие тысячи километров, гребень горной подводной гряды имеет поперечные разломы. И кусочки гребня сдвинуты друг относительно друга.

Я попытался совместить сдвинутые фрагменты гребня и получил картину океанского дна более упорядоченную, чем на карте. Отчего могли нарушиться структура, возникнуть волны? Например, от взрыва.

Наконец, я стал замечать волны, буквально прощупывать их руками на всей поверхности Земли. Волны эти оказались не случайными, а в строгом порядке, словно некие невидимые ребра жесткости перевиты двойными спиралями. Это заставляет предположить существование на древней Земле процесс интерференции – наложения волн.

Совместив идеи пластической деформации и взрыва, я пришел к единственно отвечающей на все вопросы модели формирования Земли.

В какой-то момент (если взрыв, то непременно момент), отдаленный от нас 4,5 миллиардами лет, наша планета, поверхность которой была однородной горячей плазмой, претерпела мощный взрыв. В этот самый момент образовались все материки, гравитационное и электромагнитное поля.

Развивая гипотезу дальше, я объяснил мгновенность происшедшей деформации коллапсом – схлопыванием Земли после взрыва. Планета освободилась от лишней массы, вытолкнув ее через гигантское отверстие, образовавшееся в районе Северного полюса. Эта освобожденная масса и есть Луна.

При всей фантастичности гипотеза увязывает между собой множество фактов: геоидную форму Земли (с легкой грушевидностью), следы воронки в районе Северного полюса, сходную структуру Земли и Луны, наличие так называемых морей только на видимой, ближайшей к Земле стороне естественного спутника.

- Виталий Васильевич, вы развиваете гипотезу и при этом остаетесь художником? То есть по-прежнему используете свое умение видеть то, чего другие не замечают?

- Уточню: не замечают только до тех пор, пока не обратишь на это их внимание. Сейчас волнообразность и каркас Земли признают многие. Я продолжаю исследования: рассматриваю снимки нашей планеты, сделанные в космосе. На многих видна системность в структуре облачных образований, отвечающая структуре данного участка рельефа. Изучаю снимки Венеры, Марса, Солнца. Признаки каркаса, волны как следы мощных взрывов замечаю всюду. Значит, найден модуль для построения общей картины мироздания.

Предложенная Виталием Кабаченко гипотеза, естественно, не может претендовать на роль научной теории. Гипотеза должна, во-первых, не противоречить уже установленным наукой фактам, во-вторых, давать логически приемлемые объяснения сведениям, находящимся на рубеже познания. С этой точки зрения гипотеза Кабаченко очень интересна.

Кандидат гаографических наук В.В.Пиотровский отмечает, что глаз художника выявил структурные особенности космических объектов, которые затем были обнаружены с помощью космической съемки. Гипотеза волн и взрывных процессов, считает ученый, заслуживает пристального внимания и тщательного изучения. Высказанные Кабаченко идеи о роли волновых процессов в развитии материи вполне согласуются с идеями многих современных исследователей, изучающих микромир и космос.

Даниил Земляк

На грани невозможного 21,2004