Природоохранные ереси

Природоохранные ереси

В мае 2005г Стюарт Брэнд писал в журнале Technology Review, что, по его мнению, природоохранное движение будет вынуждено в скором времени изменить своё отношение, по меньшей мере, к четырём наиважнейшим проблемам сегодняшнего дня: рост народонаселения Земли, урбанизация, генетически модифицированные продукты и ядерная энергетика.

Вообще-то в природоохранном движении всякие крайности и резкие «перемены курса» случались и прежде. Почему такие крайности? Потому что борцы за сохранение живой природы делятся на две основные категории – романтики и учёные. И нередко те, и другие находятся в оппозиции друг к другу. В природоохранном деле романтиков несравненно больше, чем учёных. Именно по этой причине учёным трудно «пробить» свою точку зрения (даже и вполне обоснованную), если она не совпадает с общепринятой, - ведь учёные всегда в меньшинстве.

Рассмотрим несколько примеров. Для начала – рост народонаселения.

В течение 50 лет демографы поставляли в ООН пугающие цифры, предрекая нескончаемый и безудержный рост населения планеты, настоящий демографический взрыв. Земля, казалось, шла к катастрофе. Природоохранное движение било в набат. И на какой-то период времени эти прогнозы казались точными – они подтверждались!

Однако в 1990-х годах люди из ООН начали более пристально вглядываться в то, что фактически происходит. И что же? Уже к 2002 году появилась новая точка зрения, шокировавшая многих демографов. Оказалось, что в развитых странах разница между показателями рождаемости и смертности населения стремится к нивелированию, быстро (иногда рывками) выравнивается и, похоже, всё больше стран в мире перенимают эту тенденцию. А что же активисты природоохранного движения? Успокоились? Ничуть не бывало. Они просто этого не заметили.

А между тем во всём мире рождаемость пребывает «в состоянии свободного падения». Приблизительно третья часть стран переживает сейчас период, когда уровень рождаемости уже упал ниже минимальной нормы. Вместо отца и матери должно остаться на земле хотя бы двое детей (с учётом детской смертности это 2,1 ребёнка на каждую женщину). Но этого нет, и показатели продолжают снижаться. Страны, переживающие сейчас кризис рождаемости, это Япония, Италия, Испания, Германия и Россия. В России, кстати сказать, население уменьшается особенно стремительно и, по прогнозам демографов, к 2050 году снизится на 30%.

Темпы рождаемости замедляются на всех континентах и у представителей самых разных культур. Это происходит теми же темпами, какими ещё недавно население увеличивалось. Для борцов за сохранение жизни на планете это важная новость (или она станет таковой, когда они это заметят). Темпы роста достигли своего пика (2%) ещё в 1968г, после чего пошли на убыль. «Взрыва» не состоялось. Почему? Потому что женщины перебрались в город.

В деревне, чем больше детей, тем больше рабочих рук. В городе же чем больше семья, тем больше обуза. Иначе говоря, дальнейший рост народонаселения планеты остановила урбанизация.

На данный момент 50% населения Земли проживает в городах – больших и малых. А к 2030 году будет уже 61%. Обратим внимание: в 1800г это было лишь 3%, в 1900г – 14%.

Урбанизация – это самый массовый и самый быстротечный поворот в истории человечества. И защитники природы должны бы осознать это и перестроиться. Но они словно бы не замечают, что во всём мире (в т.ч. и в США) малые посёлки и деревни пустеют. А вот деревья, дикие растения и животные занимают своё прежнее место. Зато пригороды везде разрастаются просто безудержно – легально и нелегально. По некоторым оценкам, в т.н. «теневых городах» проживает сейчас примерно миллиард человек, и эта цифра стремительно растёт.

И тут появляется ещё одна проблема, отношение к которой природоохранным деятелям тоже, видимо, придётся переосмысливать, – это биотехнологии. Область биотехнологий, связанная с большими надеждами и большими опасениями, - генная инженерия. Природоохранное движение яростно её отвергает, называя генетически модифицированные продукты «франкенштейновской едой».

Но попытаемся поговорить о проблеме более спокойно. Как влияет генетическая модификация на окружающую среду? Урожаи становятся выше, площади обрабатываемой земли – меньше, применение гербицидов и пестицидов – ниже. Фермерам это нравится, «зелёным» – нет. Категорически нет! И они с упоением пересказывают всякие «страшилки» о генной инженерии. А учёные?

Солидные исследования на эту тему публикуются редко, в основном по той простой причине, что отсутствие новостей – это как бы вовсе и не новость. А ведь ничего ужасающего исследователи не обнаруживают, так о чём же говорить? И, кстати сказать, среди ведущих биологов немало сторонников природоохранных мер. Обеспокоены ли они «наступлением» генетически модифицированных биологических организмов? По правде сказать, не очень. Почему? Потому что по собственному опыту знают, сколь устойчива дикая природа и как она умеет защитить себя от вторжения чужих генов, сколь экзотическими они бы ни были.

А между тем, неправы обе стороны – те, кто бездумно принимает новые биотехнологии, и те, кто столь же бездумно их отрицает. Природоохранным ведомствам нужно бы не отворачиваться (с отвращением!) от этой проблемы, а взять всё под свой контроль. Никто ведь не спорит, что вопрос требует дальнейшего изучения, что в каких-то случаях пока что необходимы ограничения, выявление отдалённых последствий (если таковые есть). Иными словами, в отношении биотехнологий требуется полная прозрачность и разумное регулирование.

Или вот проблема вымирания некоторых биологических видов. Почему это происходит? По двум причинам. Во-первых, из-за потери естественной среды обитания. Значит, обозначь её, сохраняй, защищай, восстанавливай. Вторая и наиважнейшая причина - это инвазивные виды, т.е. те, что вторгаются на «чужую» территорию и заселяют её. И тут быстрого решения не видно.

Кудзу, т.е. по научному пуэрария волосистая, завоёвывает юг Америки; коричневая древесная змея расплодилась в Гуаме (до 5000 штук на квадратный километр); «огненный» муравей (муравей Рихтера) заполонил Аргентину, и ничего с этим не поделаешь. Отдельные упрямцы без устали выдёргивают на своём приусадебном участке какой-нибудь «пришлый» ракитник или плющ, но это примерно то же, что строить песочный замок на пути мощного прилива.

Но, спрашивается, почему виды начинают вдруг стремительно мигрировать? Причин тут много, но одна из них – изменение среды вследствие глобального изменения климата.

Увы, в этом отношении нам надеяться не на что. Меняющийся климат – а это сегодня заметно каждому – меняет и окружающую среду, и цивилизацию в целом. Изменения могут идти медленно, но это необратимо. Но, может, климат изменится и в одночасье. Считается, что 8200 лет назад именно такое внезапное изменение климата на Земле уже было.

В США нынешними климатическими подвижками озабочены не только природоохранные ведомства, но даже и Пентагон. Но вот вопрос вопросов: можно ли замедлить или даже избежать климатической катастрофы? Можно, но лишь в той мере, в какой человечество сумеет влиять на динамику этих изменений.

Если признать (а с этим тоже согласны не все), что причина потепления кроется в нашем использовании традиционного топлива, то, понятно, нужно перейти на экологически чистые виды топлива. Иначе говоря, нужно «декарбонизировать» производство энергии. Соглашение в Киото для того и принимали. И сейчас во всех странах учёные работают над тем, как поставить на службу энергетике ветер, солнце, реки, морские приливы и пр. Но даже если сложить всё это вместе, получится лишь ничтожная доля того, что нам нужно. Так откуда же брать столько, сколько нужно?

Как считает Стюарт Брэнд и многие другие исследователи, пора унять, наконец, свои страхи перед ядерной энергетикой. Да, у неё есть свои проблемы – возможные аварии, хранение ядерных отходов, высокая стоимость строительства, риск использования для военных целей и пр. Но и достоинства несомненные есть тоже. Это уже зрелая отрасль, которая не раз обжигалась на ошибках (достаточно вспомнить наш Чернобыль). Но старые АЭС можно заменить новыми и современными. Зато они дают возможность получать дешёвую энергию в огромных количествах, причём – экологически чистую. А с её помощью перейти потом на экономику, основанную на использовании водорода.

У природоохранных движений какое-то фанатичное, чуть ли не религиозное неприятие ядерной энергетики. Но дебатов об этом в обществе избегают, и это можно понять. Ведь любого, кто ратует за АЭС, станут потом проклинать, если случится ЧП. А от аварий, увы, стопроцентных гарантий нет и быть не может. Так что же? А вот что. Нужно срочно и сообща (!) сделать всё возможное, чтобы свести риск до минимума: заменить старые АЭС новыми, улучшить инспектирование ядерных объектов, и т.д.

Но, спрашивается, кто он такой, этот Стюарт Брэнд, что рискует давать столь смелые советы чуть ли не всему человечеству?

Если кто-то думает, что это какой-то юный журналист, обожающий эпатаж, то это не так. Стюарт Брэнд – опытный и серьёзный исследователь, ему 66 лет. Диплом биолога он получил в Стэнфордском университете, всю жизнь пишет статьи, книги, устраивает телепередачи, организует благотворительные общества, дискуссионные и прочие клубы, выставки, конференции. Издавал журнал «Вся Земля», работал в ряде ведущих вузов страны. Основатель фонда «Долгое сейчас», он борется за долговременную ответственность всех тех, от кого зависит состояние окружающей среды.

Среди самых эффектных проектов этого фонда – «часы на 10000 лет» и «библиотека на 10000 лет». Словом, это на редкость разносторонний, интереснейший человек, настоящий подвижник и, согласитесь, его мнение по проблемам окружающей среды заслуживает внимания.

И вот ещё что. Никогда не следует спешить с «Никогда!». Сначала нужно поискать пути. Преобладающее большинство проблем можно рано или поздно решить. На то у нас есть романтики и есть прагматики.

Владимир Грищенков

На грани невозможного 18,2005